— Предатель? Нет. Мы не предатели и по-прежнему верны родной деревне. Просто хотим оказать ей услугу и избавить ее от такого мусора, как ты, — командир Ао Кума нагнулся и какое-то время смотрел Неджи прямо в глаза, очевидно, пытаясь совладать с кипящей внутри яростью.
— А мои люди?
— Одна команда — единая судьба, разве ты этого не знал?
На этот раз в ярость пришел Неджи. Он произнес ледяным тоном:
— Ты убил товарищей — это и есть предательство.
— А себя предателем ты не считаешь? Или ты забыл про Саяну и ее отряд? — Мичжун охрип от волнения, когда произносил это имя. От его лица отлила кровь, глаза сделались еще чернее.
— Саяна? — удивленно повторил Неджи и вдруг понял все.
Он совсем забыл об этом, но теперь вспомнил, что видел их вместе когда-то давно. Мичжун и Саяна любили друг друга, однако если первый был преданным и верным другом, то вторая предпочитала считать себя свободной и позволяла себе увлекаться другими молодыми людьми. Если бы Неджи просто приглянулся ей и ответил взаимностью на ее краткосрочную страсть, Мичжун закрыл бы на это глаза. Но Неджи холодно отнесся к куноичи, превратив тем самым ее увлечение в настоящее чувство. Самолюбие Саяны было сильно ранено, она не могла ни забыть Неджи, ни простить его. И, наконец, погибла, из гордости отклонив предложенную им помощь. Мичжун ненавидел Хьюга.
— Хватит, — прорычал он. — Я долго наблюдал за тобой, выжидая удобный момент: все искал способа отомстить. Хотел уничтожить самого дорого тебе человека, чтобы ты оказался на моем месте, но у такой эгоистической сволочи, как ты, никого нет. Так что пришлось подумать, что для тебя представляет самую большую ценность, и я решил, что это твои глаза. С тех пор, как твой бьякуган очистился от действия Проклятой печати, все было решено. Я извлеку его и продам. Этих денег хватит, чтобы помочь родному клану Арумо и другим нуждающимся. Вырученные средства будут обращены во благо. Даже твое существование в конечном итоге принесет кому-то пользу.
Неджи смотрел на командира расширенными глазами. Никогда в жизни он не был таким беспомощным… Впервые он не мог ничего придумать, ничего предпринять, кроме бесплодных попыток высвободить хоть немного чакры.
— Начнем, — тем временем произнес Мичжун, поднося к лицу Хьюга какой-то инструмент, устроенный по принципу ножниц.
Схватив одной рукой Неджи за подбородок, второй Мичжун вставил в его глаз инструмент и начал раздвигать верхнее и нижнее веко.
— Не дергайся, — прорычал он. — Видишь, работа тонкая…
Он призвал на помощь Арумо, и пока тот фиксировал голову Хьюга, достал скальпель.
— Не смогу ухватить, надо подрезать веки, — сосредоточенно произнес Мичжун, близко наклоняясь к лицу пленника.
Неджи, пока с ним все это проделывали, был словно во сне. «Все кончено?» — думал он и не мог в это поверить, но его тело его больше не слушалось. Даже сказать ничего было нельзя, так как Арумо крепко прижимал его челюсть. «По крайней мере, я могу попытаться сохранять спокойствие… до конца». Это было нелегко, хотелось дергаться, кричать, рычать и вырываться, но Неджи только стиснул зубы и с деланным хладнокровием следил взглядом за приближающимся к нему лезвием. Кровь залила правый глаз: Мичжун сделал два поперечных надреза — на верхнем и нижнем веке, чтобы легче извлечь глазное яблоко. Левым глазом Неджи видел, как сильные крепкие пальцы потянулись к правой глазнице…
В этот момент из леса со всех сторон мгновенно вытянулись деревянные балки и ветви, обвили Шичи и Арумо и оттащили прочь. Из дерева, к которому был привязан Неджи, тоже вырвались перекладины и прикрыли его, заключив в древесный кокон. Одним глазом сквозь щели он мог разглядеть дальнейшее. На поляну выступил Ямато, руки его были сложены вместе, лицо напряжено.
— Я знаю, ты еще можешь доставить неприятностей, но тебе лучше сдаться, Мичжун.
Ветки, спирально закрученные вокруг шеи Шичи и Арумо, сдавили их сильнее.
— Иначе мне придется убить их, — спокойно добавил Ямато.
Мичжун стоял и мрачно исподлобья смотрел на капитана АНБУ, все еще сжимая в руке окровавленный скальпель. О да, за себя он бы еще мог побороться, вот только…
— Одна команда — единая судьба, — произнес он, опуская руки. — Я был бы такой же сволочью, как этот Хьюга, если бы бросил в беде своих ребят.
Из-за Ямато вышли два человека в масках. Один скрутил командиру Ао Кума руки за спиной, а другая вонзила ему в шею иглу с быстродействующим снотворным. Как только Мичжун был обезврежен, той же процедуре были подвергнуты его товарищи. Ямато выпрямился, опустив руки, древесный кокон, окружавший Неджи, исчез. Капитан АНБУ подошел и начал вырывать из тела Хьюга одну иглу за другой.
— Руюга, развяжи его, — обратился он к одному из своих шиноби.
Молодой человек, названный этим именем, разрубил узлы и подхватил Неджи, неспособного стоять на ногах. Руюга аккуратно усадил его, подложив ему под спину свернутый спальный мешок, затем достал флягу с водой и дал ему напиться.
— Пейте больше, — сказал он. — Тело быстрее придет в норму.
