Девушки попрощались, Хината пересекла улицу и подошла к сестре. Кенара проследила за ней взглядом, задумчиво скрестив руки на груди. Она совершенно забыла про подарки.
— Ханаби, что скажешь о той девушке? — тихонько спросила Хината. Сила бьякугана ее сестры кроме всего прочего проявлялась в умении видеть людей насквозь.
— Та, что стоит, скрестив руки? Симпатичная, но слишком серьезная; слегка за двадцать пять. Трудяга, но не из простых, а из тех, что вечно заморочены на себе и своем моральном облике. Прямо как наш братец: никакого отдыха ни уму, ни телу.
Хината быстро подняла на нее глаза.
— Ханаби, ты меня удивляешь!
— Да это так, навскидку, — отмахнулась младшая из сестер, но было заметно, что похвала доставила ей удовольствие. — А кто она?
— Куноичи Звездопада, вместе с которой Неджи сражался с Поджигателями, помнишь?
— А, ну теперь понятно, почему они сработались.
Хинате теперь тоже многое стало понятным, но она, как всегда, предпочла об этом промолчать.
Прямо у порога Кенару встретили муж и сын. Куноичи торопилась вернуться домой до того, как они отправятся в свое путешествие.
— Как твоя миссия?
— Хорошо.
— А как там Торойя и его жена? Ты их навестила в Конохе?
— Да, — ответила Кенара, стягивая обувь. — Сбежала через полчаса — боялась засахариться. Помнишь Рики и Таюши лет десять назад? Эти точь-в-точь такие же.
Номика посмеялся.
— А мы были другими? — лукаво спросил он.
— Я не помню, — честно ответила Кенара, подходя к дивану, на котором стояли полностью укомплектованные походные сумки. Сейджин проверял и затягивал ремешки.
— Мам, ты опоздала на полчаса, — сказал он, подставляя щеку для поцелуя.
Кенара повернулась к мужу и демонстративно закатила глаза. Номика заулыбался.
— Мне кажется, первое предложение, которое сумел выговорить мой сын, было «мама, ты не права», — проворчала Кенара. Муж ее, смеясь, похлопал мальчика по плечу, Сейджин удивленно вскинул брови.
— Мне от тебя тоже частенько доставалось, знаешь ли, — сказал Номика жене. — Таково уж проявление развитого критического мышления. Ладно, нам пора: мы сегодня должны добраться до сопки Ко.
Отец и сын закрепили походные сумки, проверили снаряжение, набросили плащи и, по очереди обняв и поцеловав Кенару, вышли из дома. Куноичи проводила их до улицы и смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом — такие похожие, такие красивые и родные. Она была рада, что не пошла вместе с ними: пусть это будет только их приключение, ведь они так привязаны друг к другу, а ее через неделю ждет новая миссия.
На второй день пути ближе к вечеру Номика и Сейджин свернули с дороги, чтобы остановиться на ночлег. Они присмотрели полянку в осиновой рощице, сбросили сумки и остались стоять, весело переговариваясь и наслаждаясь теплом и солнечным светом — солнце только клонилось к горизонту, сумерки еще не наступили.
У Сейджина, обычно спокойного, раскраснелись щеки, вообще, на свежем воздухе он оживал, а в обществе отца делался даже разговорчивым. Номика стоял напротив него, уперев руки в бока, и время от времени радостно посмеивался над самыми, по его мнению, забавными моментами.
— Я сказал, что буду Ооцуцуки Нохарой, и не иначе, потому что герой не может выглядеть, как балбес.
— Так и сказал? Ха-ха, представляю, как он разозлился…
— Да, только смысл злиться, если не можешь отстоять свою точку зрения? Ну пап, Аки десять, а он сопли об рукав до сих пор вытирает, мне иногда противно с ним бороться. Дерусь с ним, только если он в футболке.
— Ха-ха, думаешь что-то мешает ему задрать футболку и вытереть нос об нее, если рукавов нет?
— Да, об этом я не подумал. Он согласился быть Сенджу, но не мог выбрать между Хаширамой и Тобирамой. Тогда я сказал, пусть будет третьим братом — Дурамой.
— Сссссмешшшшно, — по листве вокруг поляны пронесся шепот.
Номика мгновенно оказался возле сына, выхватив кунаи, и быстро огляделся по сторонам. Сейджин тоже достал оружие и встал в точно такую же стойку.
— Какая хорошая компания: отец и сын. Такие веселые, такие дружные, — раздалось сразу с нескольких сторон. — Ну как тут пройти мимо?
В тенях между стволами осин появились темные силуэты — Номика насчитал двенадцать — и начали медленно приближаться, окружая поляну. Он схватил сына и хотел уйти под землю, чтобы проскользнуть под ее толщей, а затем выбраться на поверхность и попытаться сбежать, но не смог: ноги его словно упирались в монолит, который он не мог расколоть своей чакрой, поляна утонула в тени. Номику в одно мгновение прошиб холодный пот.
— Пап, ног не оторвать, — быстро сказал Сейджин. Он хотел подпрыгнуть, но не смог, словно ступни его намертво приклеились к тени. Мальчик понял, что на них напал враг, но еще не боялся, только волнение охватило его: он был уверен, что отец сможет его защитить от любого противника, нужно было только не мешать ему и попытаться быть полезным. Сейджин много тренировался, так что просто не могло быть, чтобы он подвел отца.
