— Нет, считаю, что вы принадлежите к другому поколению, чем я — это факт. Просто хочу убедиться, что вы осознаете последствия решений, которые из добрых, несомненно, побуждений, принимает Хокаге. В ближайшее время глобальных конфликтов, скорее всего, не будет, но потом… Произойдет смена поколений, и не раз. Молодежь разбегается из Деревни Звездопада, предпочитая служить более успешным деревням. Некоторые из них уже перестали быть шиноби Звездопада. Наладив крепкие связи с Песком и оторвавшись от Листа, мы рискуем однажды очнуться, оглянуться вокруг и увидеть, что шиноби этой деревни больше проникаются интересами Страны Ветра, чем Страны Огня.
— Такая вероятность есть, — неохотно согласился Неджи. — А какова ваша личная позиция по этому вопросу? Вам нужен сильный Звездопад или Звездопад, преданный Стране Огня?
Инари-сан опустила глаза, чувствуя, что не сможет выдержать пронизывающий насквозь взгляд бьякугана.
— Я не знаю, — честно ответила она. — Но предвижу вероятность трагического развития событий.
Хьюга откинулся в кресле. Больше всего ему хотелось, чтобы здесь была Кенара. Что она думала по этому поводу? Сомневалась или была решительно настроена?
— Мне как-то довелось выполнять общую миссию с вашей племянницей, — напуская на себя равнодушие, сказал Неджи.
Госпожа Старейшина слегка нахмурилась. «Кенара? При чем здесь она?»
— Она сказала мне, что у Звездопада и Листа общие цели.
«И что с того?» — едва не выпалила Инари, но сдержалась.
— Тем не менее она бы одной из первых согласилась на службу в АНБУ Песка, если бы имела такую возможность, — произнесла она, не сумев до конца скрыть свое раздражение.
Неджи нахмурился: ни любви, ни понимания по отношению к племяннице не ощущалось в лице или словах ее тети. Видимо, Кенара и правда считалась паршивой овцой в семье. Он-то в глубине души надеялся, что Инари поддержит разговор о Кенаре и ему хоть немного станет легче.
— Кенара-сан сейчас находится в деревне?
— Нет, она в Руоши с семьей, — с легким удивлением ответила госпожа Старейшина. Ей казалось странным, что такой человек, как Хьюга Неджи, справляется о ее племяннице. И что их связывало? Общая миссия более чем двухгодичной давности? Не удержавшись, Инари спросила: — У вас к ней какое-то дело? Могу я ей передать что-то от вашего имени?
Жалкие остатки воодушевления Неджи улетучились, сразу все потеряло интерес: дипломатическая миссия, беседа со Старейшиной, сама деревня. Он мучился от неизвестности и ожидания, пока добирался сюда, представлял разные варианты развития событий: встречу неожиданную или с большим трудом организованную, — но не ожидал, что Кенары попросту не окажется дома. Почему он не подумал об этом, ведь она регулярно выполняла миссии? По какой-то причине он был уверен, что должен увидеть ее, а из этой уверенности вытекала и другая — что он застанет ее дома. Совершенно лишенная оснований уверенность… И где же она? Не на задании, а в курортном городке на горячих источниках! Воображение рисовало Неджи картину семейной идиллии (хотя он сам не имел о ней понятия, но мог себе представить что-то похожее на семью его сестры): Кенара с мужем и сыном отдыхают, радуются сияющему лету, веселятся на большом празднике… Это было так обидно! Обидно, что она веселится и радуется жизни, когда у него выдался такой тяжелый год… При мысли о том, что Кенара его с легкостью забыла, сердце Неджи ожесточилось. Он хмурился и хотел поскорее отделаться от своей дипломатической миссии, тем более что от него ничего не зависело.
— Неджи-сан?
Он пропустил мимо ушей последние ее вопросы, так что и не собирался на них отвечать.
— Каким бы ни было мое мнение по этому вопросу, — сказал он, — решение принято: Седьмой приказал передать вам его полное согласие на сотрудничество Звездопада с Песком.
— Что ж, благодарю вас, — ответила Инари, хотя не испытывала никакого удовлетворения. — Оставим опасения при себе и будем надеяться на лучшее.
Неджи отправился в гостиницу и встал в душевой кабинке под холодную воду. Все, что было связано со Звездопадом, отзывалось болью и раздражением в его душе. С того самого момента, как Номика появился перед ним, нежно улыбаясь своей жене и окидывая ее заботливым взглядом, его сердце непрестанно жалила ревность. Сначала Неджи считал это ненавистью, но потом, побыв наедине с собой и несколько остыв, понял, что это была именно ревность. Он не мог представить, понять и принять, что Кенара связана с другим мужчиной. Какими бы иллюзиями он себя не тешил, очевидно было одно: Номика ее муж. Невозможно было спокойно думать об этом. Неджи жаждал сразиться с ним — и победить. Избить его, растоптать и заставить исчезнуть из ее жизни. Но этого хотела лишь часть его личности, которую он надежно держал в узде. Перед ним вставало лицо Мичжуна, склонившегося к его собственному лицу и тянущего пальцы к бьякугану. Отчасти Неджи понимал его чувства, но никогда не опустился бы до столь низких поступков.
