— Привет, мам, ты сейчас стала свидетельницей настоящего позора. На прошлой неделе шрапнель достигала четырех метров, не знаю, что сегодня не так.
«Самокритичный», — с гордостью подумала Кенара и спрыгнула к нему.
— Можно тебя обнять?
— Да, можешь не спрашивать вообще-то.
— Просто ты уже такой взрослый…
— Я, кажется, всегда был взрослым. Потренируешься со мной? Или хочешь отдохнуть? — Сейджин усмехнулся, так как знал, что его мать почти никогда не отдыхает.
Они устроили спарринг, а потом сидели на траве и беседовали, пока бирюза неба не начала угасать. Сейджин был единственным человеком, от чьего общества она не уставала, если не считать того, другого, которого стоило снова забыть. Кенара гордилась тем, что после времени, проведенного вместе с сыном в процессе его лечения и выздоровления, Сейджин свободно делился с ней своими новостями и размышлениями, как когда-то делился ими с Номикой. Вот только шутить у нее получалось хуже.
Так сложилось, что оба они практически переехали жить в Особняк Масари, поскольку Сейджин проводил там большую часть времени, а Кенаре было неохота заниматься каждый раз его переездом туда и обратно. Поэтому их с Номикой дом стоял запечатанным.
Несмотря на то, что отсутствовала долгое время именно Кенара, она почти молчала за ужином, слушая больничные новости Нинаки и новости Инари об обстановке в деревне в целом. Впрочем, служба в АНБУ и секретность миссий исключали полную откровенность.
— У тебя все в порядке? — спросила вдруг Нинаки, обратившись к ней.
Кенара улыбнулась и кивнула. После ужина, помогая сестре убирать посуду, она вдруг сказала:
— Расскажи мне о Мичи.
Лицо Нинаки сделалось одновременно нежным и грустным. Во время долгих переходов и сидения в засаде Кенара не раз размышляла над судьбой Деревни Звездопада, семьи Масари и каждой из ее женщин. Ей было лет двенадцать, когда на миссии погиб жених сестры, но Кенара почти ничего не помнила об этом. Ее гораздо больше тронула смерть отца Номики. Теперь она жалела о том, что вела себя как чужая по отношению к Нинаки, никогда не задумывалась о ее горе. Кенара считала, что здоровьем сына полностью обязана ей — и господину Фугаму. Понимая, что прежние ошибки не исправить, Кенара хотела сделать хоть что-то, чтобы укрепить связь со старшей сестрой. В конце концов, если однажды она не вернется, Нинаки останется самым близким человеком для Сейджина.
— Он был самым красивым и самым сильным мужчиной из всех, кого я знала, — произнесла старшая куноичи, присев на стул и все еще не выпуская из рук стопку мокрых тарелок. — Самым благородным… Знаешь, Мичи никогда не кичился своей внешностью, он всегда защищал тех, кто был слабее него. Однажды он сказал, что я похожа на застывшие во льду лепестки лотоса, его восхищала моя красота, которую он называл холодной и совершенной, как зимнее небо. Но… он сказал также, что мы не можем быть вместе, потому что я избалована и не соответствую его представлениям об идеальной женщине, — Нинаки улыбнулась, хотя светло-серые глаза ее наполнили слезы. — Я так старалась достичь этого идеала, старалась быть лучше, скромнее и добрее. И однажды Мичи признал меня…
Куноичи опустила голову, на тарелки закапали слезы.
— Ох, Нинаки, мне так жаль…
— Ничего, ничего, — пробормотала молодая женщина, быстро отирая щеки. — Знаешь, это уже светлая скорбь, самые лучшие воспоминания в моей жизни. Я больше никого не смогла полюбить. Нет никого, кто был бы похож на Мичи.
— Мне кажется, я могу это понять, — Кенара подошла и положила руку сестре на плечо. — Наверное, он был замечательным человеком.
Нинаки обняла сестру, не вставая со стула, и прижалась щекой к ее животу.
— Конечно, ты понимаешь, — тихо сказала она. — Ведь и ты после Номики никого не сможешь полюбить…
В этот момент Кенара почувствовала себя очень, очень плохим человеком.
— Как у вас хорошо, — протянула Тен-Тен и, неохотно поднимаясь с диванчика, добавила: — но мне пора, меня дома ждут.
— И я пойду, — сказал Ли.
Неджи, Хината и Наруто поднялись со своих мест, чтобы проводить гостей.
— Кстати, — обуваясь, сказала Тен-Тен, — Неджи, если ты в следующий раз проигнорируешь моего мужа и не пригласишь его вместе со мной, Ноа на тебя обидится и я не стану тебя больше оправдывать в его глазах. А ты ведь обещал подружиться с ним.
— Я лишь обещал, что не стану мешать этому процессу, если он вдруг возникнет.
— Ой, да это одно и то же…
— Благодарю за модель модернизированного куная.
— Не за что, ты один из первых счастливых обладателей, хотя еще даже проверка качества не закончена…
— Вот как? — Неджи хмыкнул. — Им вообще безопасно пользоваться? Не получится так, что метнул во врага, а попал в товарища?
— Ха-ха, потренируешься и узнаешь.
После бурного обмена прощаниями и благодарностями компания окончательно разделилась. Как только дверь за Ли и Тен-Тен захлопнулась, Неджи сообщил, что ему тоже пора идти. Хината сделала мужу знак глазами, напомнив Наруто об их договоренности: он на этот раз не помогает жене мыть посуду, а взамен болтает по душам с ее братом.
