Алевтина сначала отшатнулась, испугавшись, что ей опять станет дурно, но потом все же заставила себя посмотреть на Управление сверху. Оно не произвело на нее эстетического впечатления. Довольно лысая поверхность, покрытая кое-где кустиками рощиц, да короста крыш с зелеными кляксами лесных цветов, принесенных Стояном из Леса для подарков ей. Черное… нет — зеленое зеркало Лужи… Алевтина удивилась, но ей показалось, что она видит дно Лужи! Лужа была прозрачна!.. Неужели у Квентина получилось?
— Смотри, Стоян, Лужа прозрачна! — крикнула она.
— Да, — крикнул он в ответ. — Как и думал Перец, это у Квентина с Ритой получается.
Что-то неприятно ревнивое, а главное — необъяснимое, шевельнулось в Алевтине, но она прогнала это чувство и кивнула Стояну.
«Перец!.. Сейчас они должны пролетать где-то над ним…»
Дирижабль миновал обрыв, и высота стала еще более головокружительной, но Алевтина, вроде бы, уже привыкла к ней и не очень испугалась, хотя в груди ощутился легкий холодок.
И начался Лес. Сразу под обрывом. С этой высоты он был похож на море. Или на океан. Наверное, разницы никакой, но Алевтине больше нравился океан. По звучанию. По нему бегут волны, наворачиваясь друг на друга, вспениваясь, осыпаясь брызгами… И кажется, что он живой и вечный. Впрочем, это не кажется — он и на самом деле такой.
Алевтина, для надежности держась за руку Стояна, всматривалась в Лес.
Стоян был настолько переполнен эмоциями, что почти ничего не видел, кроме Алевтины, разумеется.
Вот она разглядела внизу узенькую ленточку дороги. Как раз там, где кончается обрыв и начинается Лес. Вот дорога входит в Лес… А вот что-то похожее на домики…
— Стоян, что это?
— По-моему, биостанция, — взглянул он вниз. — Никогда не видел ее сверху… Ну, точно биостанция. Вон лабораторный корпус, вон столовая, библиотека… Чертов туман мешает…
— Никого не видно, — вглядываясь в прорехи лилового тумана, констатировала Алевтина. — Где же Перец и его знаменитая техника?..
— Маскировка, — объяснил Стоян. — Да и туман… Откуда-нибудь наблюдает…
— Сейчас как выстрелит, — севшим голосом предрекла Алевтина.
— Не думаю, — покачал он головой. — На всякий случай я тут кое-что приготовил…
Он достал из сумки небольшой рулон.
— Что это? — спросила она.
Стоян развернул рулон. На матерчатой ленте было написано: «Это я — Стоян!»
Алевтина тут же достала из кармана платья губную помаду и приписала снизу:
«И Алевтина! Перчик, привет!»
Стоян улыбнулся и вывесил свиток за борт. Он обнял Алевтину за талию, и они молча всматривались в биостанцию. Говорить не хотелось. В эти, вполне вероятно, последние моменты жизни хотелось прислушаться к себе. Перец-то, скорей всего, не станет стрелять, но если сработает автоматика, если он спит, болеет, отсутствует…
И, прислушавшись к себе, Алевтина поняла, что совсем не жалеет о своем неожиданном поступке, не жалеет о том, что оказалась здесь в смертельной опасности рядом со Стояном и, может быть, с Перецом. Если уж встречать смерть, то лучше рядом с теми, кто тебя любит или, по крайней мере, любил… ну, хотя бы неплохо относился. Не потому, что Порядок требует, а по сердцу. И сам Порядок перед лицом возможной смерти показался жалкой суетой и обманом… Может быть, самообманом…
Стоян был спокоен. Да, чисто теоретически он допускал вероятность атаки с биостанции, но вероятность эту оценивал как невысокую. Но даже если это вдруг случится, разве не мечтал он в минуту опасности оказаться рядом с Ней?! Мечтал. Мечта сбылась, чего еще требовать от жизни?.. Он и не требовал. Он был счастлив.
И Алевтина ощущала его покой и счастье, с благодарностью прижимаясь боком к нему.
Пилот обернулся и удивленно воззрился на Алевтину сквозь прозрачную стенку из оргстекла, отгораживавшую его пилотское место от пассажирского салона. На дополнительного пассажира он явно не рассчитывал. Тем более, на пассажира столь высокого ранга. Пилот постучал себя по голове, покрытой шлемом и показал указательным пальцем куда-то. Алевтина не поняла, что ему надо, а Стоян быстро среагировал. Он раздвинул стенку и достал оттуда два шлема. Один протянул Алевтине, другой натянул себе на голову. Алевтина последовала его примеру.
Сначала наступила тишина, и Алевтина облегченно вздохнула. Оказывается постоянный шум ветра в ушах довольно утомителен. Но через мгновение раздался незнакомый голос. «Пилот», — поняла Алевтина.
— Госпожа, как вы здесь оказались?.. С меня снимут голову и уволят. Я не хочу потерять эту работу! Мы должны немедленно вернуться!.. О, Боже! Я должен был сразу вернуться!..
— Да не волнуйтесь! — мило улыбнулась ему Алевтина. — Я сделаю вас своим личным пилотом, а этот дирижабль заберу себе… Мне захотелось прогуляться…
— Но это не прогулка, а опаснейший эксперимент!.. Если с вами что-то случится… О-о-о!..
— Если со мной что-то случится, вам уже будет все равно — то же случится и с вами… Не так ли, мой храбрый пилот?..
— Так точно, госпожа, — улыбнулся он ей. — Но прикажите мне повернуть дирижабль назад!..
