— Нет, мы его не видели и не слышали, — ответила Алевтина. — Так что в этом смысле Стоян оказался совершенно прав… Но возникли другие проблемы… Они доложат, — показала она головой на Стояна и пилота. — Кстати, учти, что оба в сложившихся обстоятельствах вели себя героически и заслуживают щедрой награды. Мне бы хотелось, чтобы этот пилот считался моим пилотом, а этот дирижабль — моим дирижаблем, когда его восстановят.
— Нет проблем, — щедро кивнул Тузик и обратился к Стояну: — А что же вы не вернули дирижабль, когда на борту оказался посторонний?
— Госпожа не посторонняя, — ответил, не моргнув, Стоян. — Ее слово для нас закон.
— Молодец! — похвалил Тузик. — Хорошо отвечаешь. Хвалю. Премия за мной… Пойдем, — потянул он Алевтину к ангару.
— Дома, пусик, дома, — шепнула она ему на ухо.
Тут вмешался Домарощинер.
— Туз Селиванович, события настолько важны, что нам необходимо срочно созвать совещание… пока в очень узком кругу руководства… просмотреть и прослушать записи и принять решения… Прикажите организовать.
— Приказываю, — тяжко вздохнул Тузик. Вообще-то, ему тоже было интересно посмотреть записи.
— Кстати, — улыбнулась Алевтина, — поздравляю тебя, пусик, — мы видели и засняли русалок! Они существуют!..
— А я что говорил! — чуть не подпрыгнул от радости Тузик. — Надо послать за ними!
— Увы, пусик, это серьезная проблема, — развела руками Алевтина. — Как видишь, даже простой просмотр их чуть не стоил нам жизни… Увидишь…
— Русалки… — плотоядно облизывал губы Тузик. — Русалочки мои… Озолочу того, кто доставит мне русалку!
— Сначала нам на эту позолоту надо заработать, — усмехнулась Алевтина. — А для этого поехали в Управление. Есть что обсудить…
— Эх, русалочки!.. Ух, русалочки!.. — утробно рокотал Тузик.
Перец волновался. Конечно, он уже немного привык к Лесу на биостанции, но и понял, что на биостанции лес не совсем Лес, как тигр в цирке не совсем тигр. Теперь же он шел (если честно — его вели) в настоящий Лес.
Последний месяц он провел в полубреду — Нава взялась за установку «защиты», как она выражалась, то есть за комплексную прививку от всяких лесных болезней, как понимал он. А поскольку прививка по сути — миниболезнь, то он и болел, как в детстве после прививок, почти по-настоящему. Его опекала Рита, которую научила Нава, и Врач, которому объяснили, что происходит.
Врач обследовал Переца, взял пробы и вскоре был готов устанавливать «лесную защиту» сам. А пока облегчал страдания Переца. Правда, большее облегчение Перец чувствовал, когда за него бралась Рита. Вроде, просто, сидит рядом или проведет руками над больным местом, а сразу легчает. Сразу видно — хозяйка леса — ей и лесные болезни подвластны.
Тузик и его команда не предпринимали никаких решительных действий, кроме регулярного появления снайперов на обрыве, с которыми МБМ справлялся без особого труда. Правда, им самим приходилось частенько экранироваться от инфразвука, но это явно меньшая проблема, чем снайперская пуля. Впрочем, с помощью управляемого Ритой или Навой лилового тумана, они маскировались достаточно надежно, и у снайперов практически не было возможности заметить их. Перецу очень не хотелось, чтобы Тузик узнал о появлении на биостанции новых лиц, и поэтому сразу после обмена информацией, Кандид, Нава и исстрадавшаяся Лава отправились в свой лагерь. Позже Кандид и Нава появлялись на биостанции, как правило, ночью и все равно под прикрытием лилового тумана.
Обе пары переваривали полученную друг от друга информацию и пытались выработать какие-то решения. Вместе и по отдельности. Всем было ясно, что бесконечно это полувоенное-полумирное противостояние длиться не может. Хотя, в большей степени это понимали Кандид, Перец и Рита. Наве материковые резоны были совершенно чужды, и она с трудом воспринимала объяснения пришельцев с Материка. Может быть, только Рите удавалось что-то ей объяснить — все-таки подруга — да изредка Кандиду. Переца она совсем не могла понять, что того страшно огорчало, и ей даже временами было его жаль из-за этих огорчений, и обидно за свою непонятливость. Главный же ее вывод — Материк чужд и враждебен Лесу. Не сам Материк, конечно, а полулюдки, его населяющие. С другой стороны, Кандид, Перец, Рита (ну, Рита — особый случай — подруга) явно были друзьями Леса, ее друзьями. Еще она поняла, что они очень умны. Не так, как подруги, по-своему. Это ее удивляло еще в Молчуне. Они знают много такого, о чем подруги даже не задумываются. Но во многом, особенно, в том, что касается Живого, они сущие дикари. Но дикари опасные — хитрые и сильные. В прямом конфликте Леса и Материка победа вполне может оказаться, как и предупреждал Кандид, на стороне Материка…
И все они сходились в том, что в Лес полулюдков с Материка пускать нельзя. У каждого были свои обоснования, но вывод один. Весь вопрос был в том, как это сделать. Пока вариант Переца был единственным реальным, до сих пор действовал эффективно, и Перец сдаваться не собирался. Но главный недостаток этого варианта был в том, что он — единственный.
