Предложение было принято всем немногочисленным экипажем бригантины, и с радостью – спрятать ехидную ухмылку на физиономии Герду удалось без особого труда.
И работа закипела. Предстояло соорудить форт, расположить орудия, сделать насыпи, приготовить ловушки для «гостей», которые могли появиться в любую минуту. Переделка бригантины под испанский галеон с четко читаемым названием представляла трудную задачу, но ее бедственное положение и полуразбитое состояние было использовано с максимальной пользой.
Островитяне и часть экипажа прибывших галеонов трудились подобно «неграм на галерах», подгоняемые к тому же прибывшими офицерами, кротостью характера не отличавшимися и в выражениях себя не ограничивающими. Герд в это время по-тихому, без посторонних глаз и ушей, в укромном месте встретился с Мануэлем Сангре и полдюжиной его людей, с которыми мы познакомились в Картахене, в темноте парка Санта Терезы. Это они устроили диверсию на испанском галеоне, а потом, воспользовавшись неразберихой и паникой, благополучно смылись на остров прямо перед началом шквала.
Еще раз оговорив свои роли в предстоящем «спектакле» и сумму вознаграждения, «испанцы» растворились так же тихо и незаметно, как и появились. Они появятся еще раз, когда «лишних» уберут со сцены.
Все намеченное успели закончить как раз вовремя. Эскадра растворилась так же быстро, как и появилась. На острове остался гарнизон, состоящий из солдат и матросов несчастной «Санта Терезы», выброшенной свирепым ураганом на отмель острова в непотребном состоянии.
«Испанцы» оказались людьми смелыми и излишней доверчивостью не обремененными, тому свидетельствовали: сооруженные укрепления, батареи из корабельных пушек, насыпи и грамотно организованная система оповещения. В том, что это дело рук военных и знающих свое дело людей, Питер Хейвуд – губернатор Ямайки, даже не сомневался, внимательно рассматривая остров в подзорную трубу с полуюта своего фрегата.
– Якорь мне в глотку, – выругался он, обращаясь к помощнику, стоящему рядом и тоже пялящемуся в трубу, – я так полагаю, они даже и не думают выкидывать белый флаг.
– А кардинал тоже там! – удивленно произнес помощник, не отрываясь от окуляра.
– Точно, он самый! Никогда не видел, – беспечно промолвил губернатор.
Авантюризм происходящего стал понемногу доходить до него и до стоящих рядом с ним офицеров.
Кардинал, в красной сутане, алым пятном маячивший на фоне песчаной насыпи, картинно поднял руку с золотым крестом, ярко светившимся в лучах восходящего солнца, и принялся осенять себя крестным знамением. Дюжина монахов в белых одеждах и черных мантиях с капюшонами, ясно дающих понять об их принадлежности к ордену святого Доминика, стояла за его спиной на коленях и крестилась, даже и не думая останавливаться и тем более уходить.
Ситуация была явно идиотская: их не атаковали, помощи не просили, явно намекая на то, что они будут рады и благодарны, если незваные гости исчезнут навсегда и не будут лезть к ним с предложениями о помощи.
– Спустите шлюпку, – приказал дежурный офицер по знаку адмирала.
Нужно было что-то делать, лучше, конечно, нарваться на скандал: «Начнем первыми, культурно, а там, глядишь, и в морду получим – вот и повод будет потрясти костями и позвенеть абордажными саблями, уходить без добычи – нашли идиотов».
Не успела шлюпка преодолеть и половину пути до острова, как рявкнул залп и три ядра, мячиками вылетев из-за насыпи, устремились навстречу гостям. Два всплеска рядом и один точно посередине шлюпки ясно дал понять, что гостей видеть не желают.
Святоши исчезли моментально, на флагштоке батареи взвился военно-морской флаг Испании, что в переводе на общечеловеческий означало: «Убирайтесь восвояси, откуда пришли! А то всем вам “секир башка”! Короче говоря – передавим всех, как тараканов».
– Негодяи! Мерзавцы! Душегубы! Убили невинных моряков, сволочи! – губернатор орал во все свое луженое горло, во всю мощь легких, изрыгая проклятия по невинно убиенным, двое из которых, кстати, вскоре добрались до фрегата и были подняты на борт.
Прекрасно! Повод к открытию военных действий был найден, а надпись на борту судна, лежащего на островном песке, ясно говорила о том, что это та самая «Санта Тереза», которую, согласно полученному распоряжению, адмирал был обязан беречь и защищать.
В душе и в мыслях Хейвуд ликовал, но официально, прилюдно изрыгал потоки ругательств и тонны крокодиловых слез по невинно «загубленным» жизням несчастных матросов.
К вечеру уверенность в легкой и быстрой победе улетучилась, как утренний туман. Первая же попытка подойти ближе и бомбардировать батарею неприятеля закончилась ретирадой, а заодно проломленным бортом, правда выше ватерлинии, и несколькими довольно неприятными попаданиями в корпус фрегата.
Дальнобойность испанских пушек была выше английских, а стрельба с неподвижных площадок и по ранее пристрелянным площадям не шла ни в какое сравнение с качающейся палубой корабля.
