– В следующей жизни, адмирал. Мне приятно, что вы все правильно поняли и не будете держать обиду на меня. Уведите его, – Герд обратился к амбалам, стоящим у дверей.
Когда Хейвуд скрылся за дверью, «палач» обратился к Майку, задержавшемуся в каюте:
– Вы там поделикатней с адмиралом, все же офицер, сам понимаешь. Ну, антураж наведете уже на покойнике, пока он еще тепленьким будет.
Месяц спустя после описанных событий на рейд Картахены стал английский фрегат, на флагштоке которого плескалось на ветру пурпурно-золотое знамя Кастилии. Отсалютовав парой пушек, он лег в дрейф, бросив якорь.
Генерал-губернатор Картахены дон Антонио Мальдонадо с интересом рассматривал пришельца в подзорную трубу с балкона своей резиденции. Как бывший моряк – адмирал флота, он сразу заметил довольно плачевный вид «пришельца»: корпус проломлен почти рядом с ватерлинией, борта поломаны, бизань-мачта отсутствовала, а на палубе были такие разрушения, которые могут быть только при артиллерийской атаке картечью всем неприятельским бортом.
«Интересно, кого это занесло? Любопытно», – в предвкушении интересного рассказа он, скучая, бесцельно перебирал бумаги на столе своего кабинета. Когда в кабинет вошел помощник с явно растерянным видом, сердце губернатора защемило от нехорошего предчувствия.
– Ваше Высокопревосходительство, к вам прибыл Мануэль Сангре и просит вашей аудиенции.
Дон Антонио в первый момент ничего толком не понял: «Какой еще Мануэль Сангре? Кто это? Пусть войдет!» Голос губернатора дрожал от волнения.
В губернаторский кабинет вошел мужчина среднего роста, широкоплечий, со свежим сабельным шрамом на щеке. Левая его рука была на перевязи и нехорошо пахла – ясный признак начинающейся гангрены. Гримаса смертельной усталости и безразличия в глазах не красила вошедшего.
Сам будучи бойцом, он видел подобное на лицах подчиненных ему людей не часто, но те, кого он видел, ломались и не редко сходили с ума. Этот держался, но было видно, что человек на пределе.
– Что случилось, Мануэль? – единственное, что смог произнести губернатор, наконец осознав, кто стоит перед ним.
– Нас атаковали. Корабль затонул. Я и десятка два наших людей остались живы. Сейчас уже меньше.
– Кто? – заревел губернатор, понимая глупость своего вопроса.
– Англичане.
– Вам удалось кого-то из них захватить?
– Да, но они все подохли, мы оставили только капитана и офицеров. Заперли трупы в каюте, чтоб не воняли, остальных сбросили за борт.
Через пару часов, предоставив Мануэля заботам врача, дон Антонио был уже на борту английского фрегата.
Разрушения и пятна крови явно свидетельствовали о побоище, а картечь, застрявшая в корпусе и изуродовавшая надстройки, и оставшиеся две мачты – бизань была снесена ядром – дополнили картину лучше самого достоверного рассказа.
На палубе губернатора приветствовала дюжина, может даже меньше таких же скелетов и бедолаг, как и сам капитан.
«Господи, как же они смогли дойти до Картахены?» – вопрос и сочувствие читались не только в глазах прибывшего начальника, но и в глазах всех его сопровождавших.
А вот в каюте, из которой шел сладковатый и приторный смрад разлагающихся во влажном и теплом воздухе трупов, накрытых обрывками парусов, дона Антонио ждал сюрприз.
В одном из трупов он без труда опознал «собрата» по бывшему каперству – адмирала английского флота Питера Хейвуда, нынешнего губернатора Ямайки. С ним в бою его пару раз сводила судьба и один раз на берегу за столом на Тортуге – был и такой эпизод в его шальной судьбе. Так что ошибиться он не мог, глядя на останки англичанина.
Как и полагается в таких случаях, трупы пиратов, без различий в чинах и рангах, на следующий день были повешены в железных клетках на столбе на площади Картахены. Народа собралось много, так что все прошло почти что в торжественной обстановке.
Фрегат отправлен на ремонт, и через полгода Мануэль Сангре, уже в качестве капитана, вступил на его палубу.
Губернатор тоже не остался в накладе. Под гибель «Санта Терезы» он списал такое количество звонких монет местной чеканки, что проблема бедной старости ему не грозила, и его внукам тоже. Переправить их на родину ему тоже удалось, с трудом и с потерей в количестве, но все же удалось, и это для него было главное.
Жалко, что эту прекрасную песню не знали в Амстердаме, но это не мешало местной молодежи развлекаться дуэлями. Вот и сейчас два балбеса, с соблюдением всех тонкостей дуэльного кодекса, стояли напротив друг друга, выцеливая свою «жертву».
Выстрел! Когда пороховой дым рассеялся, один из дуэлянтов левой рукой зажимал рану на руке, державшей заряженный пулей пистолет.
Доктор, как и положено эскулапу, бросился к пострадавшему. И тут раздался выстрел. Молодой человек, теряя сознание, импульсивно нажал на курок.
Пуля вошла точно в лоб врача Франца Симонса. И ему помощь уже точно была не нужна – несчастный случай! Бывает!
