«Перед нами брод, по которому мы переправились, по обе стороны от него глубина, далее крутой берег. Река окружает курган с трех сторон. Проход только один. Что тут у нас? Правильно – Фермопилы, или что-то близкое», – мысль работала, четко и быстро выдавая «на гора» результат.
– Юра! – второй сотник, ближайший друг и боевой товарищ, подошел к командиру.
– Всю артиллерию и пушкарей со стрельцами быстро сюда, устанавливай пушки так, чтобы держать под огнем переправу и все подходы к высоте.
Работа закипела. Тихо, без лишнего шума, только мат, а как без него, и «добрые, душевные» слова о командире и его ближайших родственниках. О ляхах с татарвой, конечно, поминали теми же словами.
Люди волокли пушки, устанавливали, окапывали, подносили ядра, порох – в общем, тяжелая воинская работа. Война – это ведь не только стрельба, походы, парады – это тяжелая пахота, до кровавых мозолей и порванных жил. Пот, кровь, грязь, вонь – это тоже война.
Жить хотелось всем, вот и пахали, как черти в пекле, чтобы не попасть туда самим, а отправить ляхов с крымчаками и запорожцами в придачу.
«Так, как там было у Леонида? Их обошли и атаковали с тыла – кажется, так!»
– Иван! – Кошкарев уже стоял рядом. – Где у нас ближайший брод?
– Верст за десять выше по реке есть удобное место для переправы.
– А ближе нет?
– Нет, глубина всюду и подходов к реке хороших нет, кони не пройдут, а если и пройдут, то оцарапаются и поранятся. – четко доложил сотник. – Я сам с казаками проверял вечером. Матвеев приказал.
– Юрий! Поди сюда. Совет держать будем.
Отойдя в сторону и усевшись у костра, Турчинов подождал, когда подойдут и усядутся его ближайшие соратники, боевые друзья, которым он верил, как себе. Война и опасности сблизили их, проверив на прочность дружбу и боевое братство.
Иван Кошкарев, как и Юрий Коляда, ходил в сотниках. Мелкопоместные дворяне, для которых воинская служба стала профессией. Оба под два метра ростом, метр в плечах, узкая талия и широкая добродушная улыбка. Черные кудри и окладистая бородка. Оба были не женаты и бедны как церковная мышь. Но бодрости духа не теряли и в будущее смотрели весело и с оптимизмом. Были умны, не завистливы, деньгам счет знали, но их рабами никогда не были, ценили дружбу и верили в нее. С людьми были осторожны и излишним доверием не страдали. Умели держать язык за зубами. Если и верили кому, так это Турчинову и друг другу.
– Так, други мои! – начал Алексей. – Шансов выйти живыми и передавить вражину, что за речкой, немного, но они есть, если повезет, конечно. А потому слушайте мой боевой приказ.
Началась боевая работа, оба подобрались, готовые выслушать и выполнить приказ «первого после Господа Бога».
– Юра, оставляю тебе большую часть пушкарей. У тебя пятьдесят орудий, наводить будут пушкари, а стрельцов ставь на подхвате. Тысячу человек в охранение и для огневого боя – понимаю, что мало, но больше нет. Главное – не давай татарве или запорожцам выползти на берег. Бей на середине реки. Если подтянут пушки, беды нет, у них пушки хуже наших – не достанут. Ты на пригорке, они в низине, держи на дистанции выстрела. Удержишь – будете живы, пропустите – сомнут к чертовой матери и пеняйте сами на себя. Понятно?
– Понятно!
– Так, хорошо. А мы с Иваном уйдем за речку. И в нужный момент выпрыгнем как черт их табакерки. Часть пушкарей возьмем с собой – если повезет, попробуем захватить ихние пушки. Тогда начнем крушить гадов с обоих концов, авось и укокошим.
План был рисковый, можно сказать, что не план – авантюра, но авантюра это когда не получится, а если получится, так и не авантюра вовсе.
Солнце еще не поднялось и не явило людям свой лик, а татары Качин-Гирея, младшего брата грозного крымского хана Магмед-Гирея, совершали фардж – утреннюю молитву, как и надлежит правоверным мусульманам. Имам не спеша, громким голосом прочитал суры Корана. Обряд утренней молитвы – священен и обязателен для правоверных.
В русском лагере, после ночной работы по установке пушек и подготовке к отражению атаки басурман, спали. Юрий Коляда понимал, что людям нужно отдохнуть, и поэтому зря их тревожить запретил – татары все равно раньше восхода солнца за речку не полезут. Так оно и случилось. Пока разведчики запорожцев переплывали на сторону русского воинства, пока их отогнали прочь, в русском лагере успели и проснуться, и молитву прочесть. Позавтракать тоже успели и теперь ждали нападения.
Накануне вечером, после асту – вечерней молитвы, в походном шатре Качин-Гирея собрались его беи: Ор-бей – правитель крепости Ор, Седжеут-бей, Барын-бей и Аргын-бей, славные ногайские беи из Буджакской орды, беи из Азовской орды, там же присутствовал и Захар Пашко – командир отряда казаков-запорожцев.
Как и подобает старшему военачальнику, Качин-Гирей начал:
