На вид лет сорок, может чуть больше. Широкие плечи, орлиный крючковатый нос с горбинкой, темные живые глаза и черные волосы, прикрытые стальным шлемом. Уверенная «плавающая» походка выдавала в нем опытного кавалериста.
– Алексей! Надобно задержать басурман. Хотя бы на день. Иначе все поляжем. Обоз ждут под Конотопом, сам знаешь. Бери казаков, стрельцов, огневые припасы сколько нужно и все тяжелые пушки. Я их все равно не утяну, а тебе и тянуть их нет необходимости. Место хорошее – продержишься. Бери тысячи две народу, больше дать не могу. И с богом.
Турчинов все отлично понимал: «Или всем погибать, или он, и те, кто с ним. На войне как на войне. Ладно – и похуже бывало. Выгребем».
– Продержимся! Еще и задницу им надерем, не беспокойся, Артамон Сергеевич, не впервой. Ежели что, ты о Даше, дочери моей, побеспокойся. В Амстердаме она. В лекарской школе. Там же и мамаша моя, а больше и нет у меня никого на этом свете.
– Само собой. Ну, прощай. Помни – день, не меньше!
Матвеев бегом спустился с холма и, усевшись на лошадь, которую ему подвел казак из его личной охраны, растаял в темноте.
Полк уходил в отрыв. Они оставались. Кто они? Пора и познакомиться.
Князь Турчинов происходил из старинного русского рода и являлся одним из многочисленных и славных потомков Святослава Олеговича Черниговского. Во время похода Батыя потомки князя не стали отлеживаться за печкой и, взяв в руки оружие, с дружиной заступили путь татарам, но сил не хватило, а помощь так и вовсе не пришла.
Князь Андрей Святославович погиб славной смертью на поле брани и был похоронен с воинскими почестями в присутствии самого грозного Субедея.
Княжество было разорено и сожжено. Летели годы, менялись люди. После нашествия монголов на Русь князья Турчиновы ничем особым не выделялись – так, мелочь по сравнению с Салтыковыми или Долгорукими. Возле царя и близко не стояли, в Москве тоже редко появлялись – захудалый род, хоть и князьями числились.
После войны с поляками земли Турчиновых отошли к Речи Посполитой. Изменщиком Алексей Петрович никогда не был, но плетью обуха не перешибешь. Пришлось приспосабливаться к новым хозяевам. Поляки его особо и не задирали, богатств за ним не числилось, деревеньки были бедны и малочисленны, в общем, не князь, а так, мелочь. Жена, дочь единственная, любимая – красавица, умница, и еще не старая, бодрая и крепкая мать – вот, пожалуй, и все богатство князя.
Когда началась новая война с Польшей, Алексей Петрович отправил Дашу в лекарскую школу в Амстердам вместе со своей мамашей. Похоронил супругу, умершую от родовой горячки, и, бежав на Русь, примкнул к войску князя Трубецкого Алексея Никитовича, давнего друга и соратника.
Князь готов был стать простым ратником или рейтаром, чтобы заслужить прощение царя Алексея Михайловича. Но Трубецкой решил по-своему – пришлось Турчинову возглавить один из рейтарских полков российской кавалерии. Воевал честно, храбро, очертя голову в пекло не лез, людей берег, себя сохранял.
А вот с Матвеевым характером они как-то не сошлись сразу, вроде оба «западники», оба знали польский, голландский, английский языки. Турчинов знал еще французский и турецкий – говори в свое удовольствие о высоком: о картинах, в коих оба знали толк, о полководцах древности – оба любили военную историю, об особенностях европейского костюма или воинском обмундировании. Нет, не лежала душа Алексея к Матвееву, хоть режь. Не нравилось Турчинову что-то в Матвееве, чувствовал фальшь, двойное дно князя. Матвеев видел это и отвечал взаимно. Хотя на людях все было вполне пристойно.
Так что выбор полковника его не удивил. А может наоборот – это дань военным талантам Турчинова, ведь когда тонешь, а Матвеев сейчас имел реальный шанс «утонуть» вместе с полком и карьерой, так и за соломинку схватишься или за гадюку, разница-то небольшая.
Наступила ночь. Звезд не было видно, небо затянуло, моросил мелкий и противный дождь. Нужно было что-то делать. Соотношение сил было явно не в пользу его небольшого отряда, и завтра поутру они имели все шансы быть опрокинутыми и растоптанными в течение пары часов, а жить-то, как ни верти, хочется. Что-то нужно было придумать, и придумать быстро, он просто физически чувствовал, как минуты свистят возле уха, приближая неизбежный рассвет.
Живя в Польше, Алексей много путешествовал по Европе, много повидал, учился уму-разуму. Воинскую науку любил с детства, читал книги по военной истории, умел хорошо стрелять, фехтовать и шпагой, и рапирой, а в сабельной схватке так вообще был первым в полку.
Действия врага, его маневр, передвижения его сил, их численность нужно понимать, думать за него, соображать. Без этого не победить. И сам погибнешь не за понюх табака, и других погубишь – вот что обидно.
«Нас мало, это плохо, но они не знают точно, сколько нас!» – голова начала работать, шарики завертелись.
– Иван! – подозвав к себе сотника Кошкарева, отдал приказ:
– А ну быстро дай команду каждому разложить не меньше трех-четырех кострищ, дров не жалеть.
