– Ну ничего, сволочь такая, я тебя обязательно найду, – рычал, тяжело дыша, владелец увесистой дубины. Наконец поняв весь идиотизм своего положения и не желая быть объектом насмешек, он, зашвырнув штакетину куда подальше, плюнул и поплелся домой.
Ему предстояла долгая разборка с женой, и его глаза сузились от предвкушения семейной вендетты, глаза горели нехорошим огнем, как у быка на ристалище во время корриды.
Ну вот, вы скажете: «Ничего обычного. Очередной рогатый муж. Дело житейское», – и будете, конечно, правы.
Джозеф Берг служил лоцманом в порту, а до этого ходил боцманом на одном из судов, принадлежащих Компании. Его жена, милая и миниатюрная Клара, была обычной потаскухой, что нередко бывает в семьях моряков. Во время отсутствия мужа она не отказывала никому, но детей рожала строго от мужа. И все трое мальчишек были точной копией Джозефа. После того как муж получил отставку и устроился лоцманом, Клара быстро стала добропорядочной женой и об ее изменах Джозеф больше не слышал. Конечно, время от времени он ее поколачивал в целях профилактики – дело вполне обычное для моряков Амстердама. Недавно даже сломал нос, но это такие мелочи, что и говорить о них не стоит.
Вечером, в отличном расположении духа войдя в трактир и получив кружечку крепкого пива местного разлива, Берг направился к компании таких же, как он сам, горожан.
А там, как оно и бывает, один из выпивох, уже пропустивший парочку бокалов, рассказывал очередную историю.
– …и ты представляешь, приставил лестницу, прямо к окну. Забирается по ней. Окно открывается, а там Кларочка-лапочка во всей красе. Сиськи во… – рассказчик сделал жест, понятный каждому мужчине, и означающий объем этих самых женских сисек, – его уже ждет паскуда. А он ее прямо взасос. В комнату и завалились оба.
– Везет же некоторым.
– А где, интересно, в это время был рогатый Джозеф? – послышался чей-то голос в толпе. И это совершенно не понравилось лоцману.
– Так вот же он! – вся толпа уставилась на Берга.
Тишина первого мгновения раскололась от хохота и улюлюканий. Часть присутствующих откровенно каталась по полу, ржа не хуже жеребцов во время «весеннего гона».
Быть в центре всеобщего внимания, конечно, приятно, но не в этом случае и не в качестве рогоносца.
До Джозефа, наконец, стало понемногу доходить, над кем покатываются от смеха завсегдатаи таверны и кто является «рогатым мужем».
Налившись краской, как бык перед корридой, лоцман бросился на клеветника, посмевшего оскорбить его.
– Брешешь, гад ползучий! – Джозеф, сграбастав обеими руками рассказчика и свалив его на пол, тряс горемычного враля за ворот его же куртки, время от времени производя соударение головы несчастного с полом таверны.
Смотреть на все это было, конечно, смешно, но порядок должен быть во всем.
– Остановите его! – громкий голос хозяина трактира заставил присутствующих действовать. Драчунов растащили по разным углам, как боксеров во время боя.
– Успокойся! Если Ларс брешет, то он заплатит тебе за оскорбление, и пока не заплатит, ноги его в моей таверне не будет, да нигде его не пустят, это я гарантирую и беру на себя. А вот если все это окажется правдой, заплатишь ты, Джозеф, – вынес вердикт хозяин таверны, в то время как оба поединщика пыхтели и отдувались под присмотром жаждущих зрелища завсегдатаев питейного заведения.
– Правильно! Это справедливо, – все постоянные клиенты и гости трактира, собравшиеся вокруг ристалища, поддержали решение хозяина заведения.
– А как это проверить?
– Да нет ничего проще! Мы пойдем и проверим. Джозеф, ты как, согласен? – предложил корчмарь.
После небольшого раздумья, Берг поднялся с пола, отряхнулся и просто произнес:
– Идем! Я согласен, – и направился к выходу. Вся толпа двинула за ним.
Путешествие не заняло много времени, но когда толпа во главе с трактирщиком приблизились к дому лоцмана, Джозефу стало откровенно не по себе.
Ну во-первых, толпа увеличилась за счет присоединившихся зевак, и в случае чего замять историю уже не получится по-тихому. А во-вторых, рядом с окном дома действительно стояла лестница, и верхний ее край упирался в окно.
– Хм. Да! – трактирщик в нерешительности остановился у лестницы. Потрогал ее рукой и запустил лапищу себе в бороду. В толпе послышались смешки и нехороший шепот.
– Ну давай, действуй. Что стоишь как соляной столб, – зрители требовали действий.
Джозеф подошел к двери, дернул. Дверь никто не открыл. В окне второго этажа мелькнул женский силуэт, и послышался испуганный возглас. Мужской или женский, понять было решительно невозможно, а вот что там началась беготня и послышались брань и шум опрокидываемой мебели – это слышали все.
– Рогоносец! – зашипела толпа. Послышался смех. Представление только начиналось.
Это вывело хозяина дома из себя. Он дернул еще раз, затем еще, пока ручка не оторвалась. Никто и не подумал ему открывать. Напротив, шум внутри дома только усилился, послышались испуганные вопли.
Взревев как раненый носорог, лоцман нажал плечом на дверь, ему помогли, и вскоре преграда поддалась, влетев вместе с косяком внутрь дома.
