Даша улыбнулась юноше, который с надеждой смотрел на нее.
– Слышишь, малыш, не безнадежное. Поборемся? Если ты меня слышишь и понимаешь, опусти веки.
Юноша послушно закрыл глаза. Ему подарили надежду.
Отец крепился, но слезы предательски выступили на его глазах.
– Я помогу тебе, но это будет трудно и больно, готов ли ты драться за себя?
Глаза юноши опять закрылись.
– Ну вот и хорошо.
И обращаясь к Нортону:
– У нас есть, о чем поговорить, не так ли?
– Отдохни, я скоро приду и помогу тебе, – княжна решительно встала, давая понять, что есть вещи, которые нет смысла говорить у кровати больного и в присутствии посторонних.
Нортон это прекрасно понял и предложил пройти в его кабинет, где они бы смогли поговорить без нежелательных свидетелей.
Кабинет хозяина был под стать ему самому. Обширные апартаменты в темных тонах из мореного дуба. Своей массивностью и богатством отделки кабинет давил на посетителя, сразу ставя его в подчиненное положение, впрочем, это было субъективное мнение.
Да и задерживаться в нем они не стали, пройдя сразу в личные апартаменты хозяина. Здесь атмосфера была совершенно иная: уютно и по-домашнему комфортно, камин, кожаный диван, два кресла, столик.
– Присаживайтесь, княжна – предложил Герд, указывая жестом на кресло рядом с камином, – на каком языке вам удобно говорить?
– А вы знаете русский? – откровенно насмешливо спросила Даша, уверенная, что русский язык хозяин знает не хуже ее.
– Безусловно, – его говор был южный, это чувствовалось сразу. – Я бы хотел знать истинное положение дел. Вы ведь сказали не все, я правильно вас понял.
– Врачебная этика! Сами должны понимать, – Даша, выдержав недолгую паузу, продолжила:
– Положение вашего сына крайне тяжелое, но не безнадежное. Ногу придется ломать и складывать заново, нужна будет вытяжка, я нарисую нужное приспособление – сделаете. Это не сложно. Внутренние органы повреждены, но не критично. Есть некоторые нюансы, но это все поддается лечению. С позвоночником сложнее, его ломали направленно и, кстати, вполне профессионально. Повреждены нервные стволы и связи, как это восстановить, я не знаю.
Вдруг Даша поняла, что ее внимательно слушают и не задают вопросов, причем так слушают и так не задают, как будто точно знают о ее Даре и ее необычных способностях. На недоуменный взгляд Нортон только опустил глаза и усмехнулся.
– Продолжайте, Даша. Не нужно ничему удивляться.
– Вы знаете?! – ее взгляд, интонация ясно говорили о том, о чем она хотела спросить на самом деле.
– Конечно, я давно об этом догадался и теперь просто в этом убедился, но это ничего не меняет, поверьте, в этом доме умеют хранить чужие тайны.
– В таком случае вы должны понимать, что те, кто изувечил вашего сына, сделают все, чтобы помешать мне.
– Должен вас успокоить, Даша, что о вас и о ваших способностях знаю не только я, знают и другие, я в этом уверен. И вы под охраной не только моих людей, но и ДРУГИХ. А вот какие у них планы, я не знаю, и поэтому вынужден форсировать события. Да и о наших с вами встречах никто знать не должен и не будет. Об этом я побеспокоюсь.
– Но для лечения вашего сына мне необходимо будет сделать несколько хирургических вмешательств, и необходимо частое посещение, лучше, конечно, стационар.
– Не волнуйтесь, все нюансы по лечению и соблюдению необходимых мер мы обсудим подробно. Здесь и сейчас, итак, начнем?!
В порт Амстердама вошло обычное торговое судно, но груза на нем не было. На причал был доставлен один единственный пассажир – китаец в странных восточных одеяниях. И ради этого косоглазого недомерка экипаж прошел чуть ли не половину света.
Можно себе представить богатство и возможности набоба, позволившего себе гонять порожняком целый корабль в далекий Китай за одним-единственным пассажиром.
Об этой причуде господина Нортона мгновенно стало известно в городе. Уж очень заметной фигурой он был, хотя на глаза никогда и не лез.
Порт и большая часть судов, стоящих под разгрузкой или загрузкой в нем, и большинство кораблей, находящихся в плавании, принадлежали Компании, формально находящейся в Лондоне. А вот фактическим Хозяином Компании был этот скромный, убеленный сединами господин, который встречал китайца на пирсе порта в окружении своей многочисленной охраны.
Впрочем, Нортона никто и не осуждал, завидовали, конечно, но все знали о несчастье, которое случилось с его единственным сыном и наследником, и понимали боль отца. Тут и за соломинку станешь хвататься. Будь ты хоть трижды богат, а вот дети это есть дети, а тем более, когда речь шла о его единственном, горячо и искренне любимом сыне от любимой женщины, рано покинувшей мужчину.
Китаец был не стар, примерно под пятьдесят, бодр и подвижен. Худой и жилистый мужчина, но в его худобе таилась сила и мощь. Вот такие живчики могут представлять серьезную опасность в поединке с «качками».
Впрочем, это все, можно было рассмотреть вблизи, да только кто вас подпустит, если охрана господина Нортона на сотню метров от хозяина разогнала всех зевак.
