Ее трясет. Сердце колотится, в груди бушует огонь, спина покрывается льдом. Это — Уэймарский замок, последняя станция на пути.
Последняя.
— Благодарю, граф Виттор. Вы несказанно любезны.
Она не узнает собственный голос — бесстрастный и ровный.
— Я задолжал вам, миледи. Буду счастлив вернуть сторицей!
Вернешь, несомненно, — думает она.
За Кукловодом следуют его вассалы. Омерзительный Мартин Шейланд с выпученными глазами, которые вот-вот выскочат из черепа. Здоровенный Флеминг с черною бородищей. Насмешливый Лед… На Льде теперь нет маски, и Аланис легко узнает его:
— Лорд Рихард!..
— Молодец, что выжила, — улыбается он. — Я думал, сдохнешь в дороге.
А за Льдом идет… Аланис не верит глазам: Джоакин Ив Ханна! Тот самый!
Ей стоит больших трудов сберечь хладнокровие и не рассмеяться в истерике. Какое меткое попадание — нарочно не придумаешь! Этот парень оказался в точности на своем месте! Мелкий гаденыш служит великим гадам.
— Сударь Джоакин, безмерно рада видеть вас!
Он цедит, продавливая звуки сквозь зубы:
— М-ммиледи…
Задирает подбородок, смотрит выше ее головы. Небрежно поигрывает Перстом Вильгельма. Аланис отворачивается, зажимает рот, едва способная удержаться от смеха.
А двор между тем кипит жизнью. Въезжают рыцари Галларда… то бишь, рыцари Альмеры — но испачканные уже настолько, что не отмыться. Входят монахи Боевого братства, неся лики Праотцов. Катятся телеги с припасами. Галлард привез тысячи пудов провианта, разгрузка заняла без малого день. Голодные уэймарцы чуть не молятся на него…
— Благодарю за теплую встречу, граф, — Галлард одаривает Кукловода поклоном. — Примите мою скромную лепту в наше общее священное дело.
Он указывает сквозь ворота на вереницу телег, взбирающихся на холм. У всех местных — даже у Флеминга и Льда — глаза вспыхивают жадным блеском.
— Ваше преосвященство знали, что нужно воинам в осаде!
Виттор жестом зовет их в трапезную:
— Пройдемте же скорей к столу! Повара успели кое-что состряпать, начнем наше пиршество немедля, а затем подоспеют остальные блюда.
Как же вы тут озверели, — думает Аланис. С дороги не умыться, не переодеться, а сразу жрать. Точно собаки!..
Но тут граф вспоминает дело, более срочное, чем трапеза:
— Друг мой Пауль, перед обедом не будешь ли так любезен сказать мне пару слов?
— Каких?
— Или всего одно слово…
Пауль невозмутим:
— Если ты про Абсолют, то время еще не пришло. Сперва — испытание.
Виттор моргает:
— Прости?..
— Испытание богов определит Избранного. Лишь тогда он станет бессмертным. И ты, и приарх Галлард достойны участия в испытании. Проведем его завтра.
Виттор удивлен, белая морда вытягивается, напоминая лошадиную.
— Все наши деяния славят богов и одобрены ими! — Изрекает Галлард, творя священную спираль.
Десмонд Ориджин отвел батальоны без боя. Это вызвало противоположные чувства у разных приспешников Кукловода.
Весь уэймарский гарнизон едва не плясал от восторга. С его точки зрения, произошло чудо! Еще вчера уэймарцы стояли на пороге смерти, зажатые со всех сторон, истощенные и голодные. А сегодня могучий враг бежал, как шавка! Город заполнен союзниками, провиант рекою льется в замок. Волшебство!
Но Пауль, Чара, Сормах и другие шаванские вожди скрипят зубами от досады. План был прекрасен и смертелен для врага. Под покровом ночи шаваны высадились не в Уэймаре, а за городом, в заброшенной гавани контрабандистов. Перстоносцы с прикрытием из лучших всадников совершили бросок и окружили Уэймар, взяли под прицел все выезды из города. Тем временем главные силы Пауля сошли на берег, изготовились к бою и подступили к городским стенам. Осталось вышибить врата, ворваться сразу со всех сторон и утопить кайров в огне. Десмонд не имел бы никаких шансов, если б в это же время был атакован еще и из замка. Его раздавили бы, как орех. С самым грозным врагом Степи было бы покончено.
Но Десмонд ушел, и Пауль винил в этом Виттора. Видимо, Кукловод так и не рискнул атаковать из замка, не отвлек внимание врага, дал ему оглядеться и осознать ловушку. Лед, в свою очередь, винил Пауля: тот не сумел достаточно скрытно высадить десант, позволил заметить себя раньше времени. Но сам Кукловод не винит никого — просто радуется спасению и готовит пиршество.
— К столу, друзья мои! Вином и яствами отпразднуем победу!
Трапеза проходит, словно в тумане. Лицемерие давно превысило тот предел, с каким способна справиться Аланис. Мерзавцы воспевают друг друга, будто святых. Поднимают кубки за светлое будущее, скорую победу добра, спасение мира от грехов и пороков. Аланис хлопает глазами. Кажется, она утонула в пучине, и вокруг плавают рыбы — разевают рты, пускают пузыри: буль-буль-буль. Она думает о пудренице, но не достает. Абсурд рыбьего царства подавил ее волю. Аланис не может действовать, а только смотреть.
