Без надежды на успех мальчик просто слонялся меж деревьев и пинал листья папоротника.
— Говорю тебе: он тупой! — сказал Мартин Шейланд, толкнув в бок Джоакина Ив Ханну. — Думает, Вит залез под папоротник? Ну и болван!
— Нельзя так о ребенке, — проворчал Джо.
— Чего нельзя? Дети всякие бывают. Вон двое филинов — молодцы, зеленая Марта — тоже ничего. А этот — чистый идиот!
— Нужно всех детей любить одинаково.
Мартин заметил обиду в голосе приятеля:
— Вот оно что, твоих братьев больше любили? Ты был самый дурной в семье, да?
— Милорд, попрошу как-нибудь с уважением!
— Ну, будет тебе. У меня такая же беда… Давай лучше пари: ставлю глорию на филинов!
— Нельзя ставить на детей. Это ж не кони.
— Тьфу…
Пока остальные дети обшаривали лес, Марта применила интуицию. Покрутилась на месте, понюхала ветер, покачала травинкой перед носом. По ей одной известным приметам решила: надо идти влево. Пошла туда, но на десятом шагу под правым башмачком хрустнула ветка. Девочка повернула направо и сделала еще десять шагов. Остановилась под высохшей сосной, кивнула сама себе и принялась ждать. Граф Виттор Шейланд возник прямо перед Мартой.
— Я первая! Он здесь!..
— Ура! — закричали сорванцы и со всех ног бросились туда. — Дядя Вит, вот вы где!.. Смотрите, мы грибы нашли!
Минуту спустя граф очутился в веселом круге детворы. Только мальчик в жилете хныкал:
— Вы ей поддаетесь… Так нечестно…
— Вот лопух, — хохотнул Мартин и крикнул брату: — Вит, кончай забавляться! Лед зовет на военный совет!
Граф наслаждался вниманием детей.
— Ну-ка, родные, кто это к нам пришел?
— Лорд Мартин и сир Джоакин!
— Что нужно сказать?
— Желаем здравия, лорд Мартин и сир Джоакин!
— Ну какой он вам лорд? Вы — моя семья, значит, он для вас — дядя Мартин. Спросите: зачем он пришел?
— Зачем вы пришли, дядя Мартин?
Младший Шейланд озадаченно крякнул:
— Это… я ж уже сказал. Лед просил найти тебя, есть новости о Клыкастом. Он идет на соединение с волками, а Лед думает опередить…
Граф только поморщил нос.
— Родные, хотите еще поиграть в прятки?
— Конечно, дядя Вит!
— Тогда скажите дяде Мартину, пускай ждет меня в городе.
— Урааа! Дядя Мартин, ждите в городе дядю Вита!
— Милорд, — вмешался путевец, — дело представляется серьезным. Впереди густые леса, которые позволят врагу…
— Скажите: до свидания, сир Джоакин.
— До свидания, сир Джоакин!..
Приятели переглянулись, отсалютовали графу и двинулись в обратный путь.
Виттор Шейланд начал собирать букет еще в Уэймаре — почти сразу, как нарек себя Избранным. Цветами служили дети. В каждом городке, пройденном войсками, граф отбирал и усыновлял одного ребенка. Удивительно быстро, почти без труда он заслуживал детскую любовь. Влиял и сказочный облик графа, и чудесная способность появляться ниоткуда, и мягкий ласковый голос. Мелюзга души не чаяла в дяде Вите, а он отвечал взаимностью. Нельзя было понять, что больше радует его: бессмертие или возня с детьми.
— Есть дела и поважнее пряток, — сказал Джоакин, отъехав далеко от графа.
— Брат живет в удовольствие, — возразил Мартин. — Он всегда хотел детей, но волчица не родила. Вот и уладил это.
— Война идет! Нужно сражаться, а не играть!
— Пхе, рассмешил. Враги убегают, мы их догнать не можем. Какие сражения?!
— Тут ваша правда, — с усмешкою молвил Джоакин.
Они выехали из рощи, и глазу открылась картина, вполне объясняющая бегство врагов. От рощи до города тянулась полоса земли, отвоеванная людьми у леса. Огневое земледелие, или как это в Нортвуде зовется. Сотни акров леса вдоль реки выжгли подчистую, чтобы удобрить почву золой и разбить огороды. На лоскутах плодородной земли выращивали репу, лук, бобы; держали свинарники, в окрестных лесах пасли хрюшек. Теперь от огородов осталась одна память. Всюду, сколько хватало глаз, стояли войска Избранного. Квадратные шатры шейландцев, круглые юрты шаванов, рыжие знамена Хориса и бело-красные стяги Флеминга. Табуны стреноженных коней, пирамиды рыцарских копий, скрип и скрежет оселков, дымки походных кухонь.
— Много нас, — сказал Джоакин.
— Даем жару, — отозвался Мартин и шумно втянул ноздрями воздух.
Близился обед. В котлах булькала каша, на вертелах крутились куски свинины, роняя в костры капли шипящего жира. Но среди запахов еды чуткий нос лорда Мартина выделил иной, еще более приятный аромат.
Лисий Дол темнел бревенчатыми стенами между рекой и лесом. Как и другие города Нортвуда, он открыл ворота без боя. Завтрашним утром Избранный торжественно войдет в Лисий Дол, чтобы озарить мещан своей благодатью. Едва уловимый запах горелой плоти источал не город, а баронский замок. Он стоял на мысу и издали напоминал башмак, оброненный в лужу. Ни один хвостик дыма пока еще не поднимался над ним, однако ворота стояли разинутыми, как беззубый рот старика.
— Думаете, шаваны уже там?
— Ага. Персты во всю работают.
— Как вы учуяли? Далеко же…
— Опыт!
