– Вполне. Но не знаю, где мне отыскать такую женщину…
– Когда я был в вашем возрасте, имелась такая услуга, как дамочки легкого поведения. Я отдаю себе отчет в том, что мир меняется, но основы основ остаются на месте. Приведите мне одну, полненькую и горячую, и сделка состоится. А если вас беспокоят мои физические возможности, что ж, мне было бы довольно ущипнуть ее за задницу и взвесить на ладони ее прелести. Опыт тоже дает свои преимущества.
– Технические подробности – ваше дело, но я не могу привести вам сюда женщину немедленно.
– Я, может, старик и горячий, но не глупый. Это я знаю. Достаточно, если вы пообещаете.
– А как вы узнаете, что я не обманул вас только для того, чтобы выведать то, что мне надо?
Старичок хитренько улыбнулся:
– Побожитесь, и с меня будет достаточно мук вашей совести.
Я огляделся. Хуанито приступал ко второй части концерта. Жизнь здесь казалась какой-то фантастической.
Просьба сладострастного старичка была единственным в этом чистилище, что имело смысл.
– Даю вам слово. Сделаю все, что смогу.
Старик улыбнулся от уха до уха. Я насчитал три зуба.
– Блондинка, пусть даже крашеная. С парой хорошеньких персиков и с голосом попронзительнее, если можно, слух у меня сохранился лучше всего остального.
– Посмотрим, что можно будет сделать. А теперь скажите, где найти Хасинту Коронадо.
– И что вы наобещали этому мафусаилу?
– Вы слышали.
– Надеюсь, вы пошутили.
– Я не лгу старцам на последнем издыхании, какими бы беспутными они ни были.
– Это делает вам честь, Даниель, но как вы собираетесь протащить шлюху в святую обитель?
– Заплатив втрое, наверное. Детали я оставляю вам.
Фермин пожал плечами, сдаваясь.
– Ну ладно, уговор дороже денег, придется выполнять, а как – там видно будет. Кстати, когда вы в следующий раз затеете переговоры подобного рода, лучше позовите меня.
– Согласен.
Как и обещал мне старый пройдоха, Хасинту Коронадо мы нашли в мансарде, куда можно было добраться, только поднявшись по лестнице с третьего этажа. По сведениям похотливого старикашки, в этой мансарде находили приют те немногие, кого судьба не соблаговолила лишить рассудка. Впрочем, она, как правило, довольно быстро меняла гнев на милость. Кажется, в этом потайном крыле когда-то располагались комнаты Балтазара Дьюлофью, он же Ласло де Вичерни, откуда тот руководил деятельностью «Тенебрариума», практикуя искусство любви, только что явившееся с Востока вместе с благовониями и ароматическими маслами. От прежнего сомнительного великолепия остались лишь ароматы, хотя и несколько другой природы.
Хасинта Коронадо полулежала в плетеном кресле, закутанная в одеяло.
– Сеньора Коронадо? – громко спросил я, опасаясь, что несчастная глуха, не в своем уме или и то и другое сразу.
Старушка внимательно и слегка настороженно на нас посмотрела. Глаза ее были будто засыпаны песком, редкие волосы свисали седыми прядями. Я заметил, что она смотрит на меня как-то странно, будто раньше видела и не может вспомнить где. Я испугался, что Фермин представит меня как сына Каракса или выдумает еще какую-нибудь уловку, но он опустился на колени рядом со старушкой и взял ее дрожащую, увядшую руку.
– Хасинта, я – Фермин, а этот паренек – мой друг Даниель. Нас прислал ваш друг, отец Фернандо Рамос. Сам он не смог сегодня прийти, потому что ему надо отслужить двенадцать месс, ну, вы знаете, каково это у них в церкви, но он передает вам большой привет. Как вы себя чувствуете?
Старушка мягко улыбнулась Фермину. Мой друг погладил ее по лицу, а она наслаждалась его прикосновением, как ласковая кошка. Я ощутил комок в горле.
– Глупый вопрос, правда? – продолжил Фермин. – Вам бы хоть сейчас танцевать мазурку. Ведь у вас ножки балерины, всякий скажет.
Я никогда не видел, чтобы он с кем-нибудь говорил так ласково, даже с Бернардой. Слова были чистой лестью, но тон и выражение лица – искренние.
– Какие славные вещи вы говорите, – прошептала она тем глухим голосом, какой бывает у людей, которым не с кем и не о чем разговаривать.
– И вполовину не такие славные, как вы, Хасинта. Ничего, если мы зададим вам несколько вопросов? Как в радиовикторине, знаете?
Вместо ответа старушка опустила веки.
– Согласны? Вы помните Пенелопу, Хасинта? Пенелопу Алдайя? О ней мы и хотели узнать.
У Хасинты внезапно загорелись глаза, она кивнула и прошептала:
– Моя девочка. – Казалось, она сейчас разрыдается.
– Именно. Помните, а? Мы друзья Хулиана. Хулиана Каракса. Того, что писал страшные истории, вспоминаете, правда?
Глаза у старушки блестели, было такое впечатление, что Фермину несколькими словами и прикосновениями удалось вернуть ее к жизни.
– Отец Фернандо из школы Святого Габриеля нам сказал, что вы очень любили Пенелопу. Он тоже вас очень любит и каждый день о вас вспоминает. Если он не приходит чаще, так это только из-за нового дятла-епископа, который завалил его таким количеством месс, что он скоро голос потеряет.
– Вы хорошо едите? – вдруг обеспокоенно спросила старушка.
