– Кстати, – продолжал дядя, – волкодав мосье де Сен-Лаупа прибыл на следующий после твоего отъезда день. Должен сказать, что никогда не видел более прекрасного, величественного животного. Если тот монстр потревожит нас снова, я намереваюсь направить волкодава по его следу. А если бы собака мосье не находилась здесь столь короткое время, то я бы пустил ее по следу чудовища уже утром того дня, когда был убит Роджерс. Но этот пес такой могучий и выглядит таким свирепым, что я сомневаюсь в нашей способности управляться с ним до тех пор, пока он не узнал нас получше. Волкодав зол и угрюм с посторонними людьми, хотя твоей кузине удалось завоевать его доверие.
Дядя произнес эти слова в тот момент, когда мы входили в дом. Фелиция стояла в холле, держа за широкий, обитый медью ошейник громадного, похожего на волка, пса, который, рыча, сделал шаг по направлению к нам. Шерсть на его загривке ощетинилась, а длинные белые клыки глубоко обнажились.
– Сидеть, Де Рец, сидеть, – приказала девушка, и собака сразу перестала вырываться из ее рук, хотя и продолжала при этом тихо рычать. – Добрый вечер, кузен Роберт. Добро пожаловать. Входите и подружитесь с этим воинственным французским джентльменом.
Всю свою жизнь я всегда спокойно обращался с собаками. Поэтому когда я вошел вслед за девушкой в гостиную, то шагнул к животному безо всякого страха, хотя и не испытывая какого бы то ни было расположения к этому превосходному созданию. Превышая размерами ирландского волкодава, он походил на своего традиционного врага куда сильнее, чем любой другой волкодав, которого мне когда-либо доводилось видеть. Полагаю, что цвет его шерсти был куда темнее сумерек, стоящих за окном. У пса были удивительные глаза, в которых странным образом переплетались жестокость и ум; зверь пристально глядел в мои глаза все то время, пока я внимательно изучал его, вместо того чтобы отвести взгляд в сторону через секунду или около того, как сделала бы любая другая собака.
– Дай лапу, Де Рец. Дай кузену Роберту твою лапу, как и подобает такому достойному джентльмену, как ты. Мои друзья должны дружить друг с другом. Не восхитительно ли, как быстро он научился понимать английский, Роберт? Я была вынуждена говорить с ним пофранцузски, когда он только появился Здесь, – продолжала она без умолку, в то время как собака нехотя протянула мне свою огромную лапу и позволила мне взять ее в свою руку.
– Это хороший пес, действительно большой джентльмен, мосье Кардинал, – похвалила собаку Фелиция, после чего эта громадина встала на задние лапы, а передние положила на хрупкие плечи девушки. Морда пса оказалась перед ее лицом, красный язык высунулся из раскрытой пасти, а глаза этой твари закатились от наслаждения. Раз увидев подобное зрелище, человек зачастую начинает с любовью отно ситься к животным. Но и до сегодняшнего дня я так и не знаю, почему это событие вызвало у меня отвращение и привело в бешенство, словно я столкнулся с предзнаменованием того, что ждало нас в будущем. Возможно, зловещий багровый отблеск пламени камина в глазах этой твари, или неожиданная сцена, в которой прекрасная девушка с обнаженной шеей и восхитительными руками оказалась в лапах ласкающегося к ней отвратительного мне отталкивающего зверя.
– Прочь! Прочь, проклятая скотина! – закричал я и, подняв сжатую в кулак руку, шагнул к зверю. Пес тотчас присел на все четыре лапы и, злобно зарычав, обнажил острые клыки.
– Берегитесь, Роберт! Спокойно, Де Рец, спокойно. Что с вами, Роберт? Я вне опасности.
Пес обожает меня. Он мог подумать, что вы собираетесь ударить меня.
– Тогда он сильно ошибся, – мрачно отпарировал я.
– Но он ни за что на свете не причинил бы мне вреда. И я не думаю, что нашего дядю продолжает беспокоить его присутствие в доме, как это еще было до недавнего времени. Поэтому мы продолжим ваше знакомство с ним как-нибудь днем на прогулке. – И Фелиция поднялась с колен, на которых она стояла перед собакой, успокаивая ее ласками, и, звонком вызвав Барри, приказала ему на ночь увести эту скотину в конюшню.
– Мосье де Сен-Лаупу просто повезло, что его собаку не привезли в наш город до того, как таинственный волк начал свои опустошительные набеги, – сказал я, когда мы вновь остались одни. – Пес выглядит таким способным к любой чертовщине, что никто никогда не поверил бы в его невинность.
– О, но вы видели только его наихудшую сторону, – с горячностью прервала меня Фелиция. – Эта собака ужасна только для тех людей, которые испугались ее, или…
– Испугались? – с усмешкой спросил я.
– Или с теми, я должна сказать об этом, кто, как он чувствует, не любит его. Генри, мой кучер, ненавидит его, боится и испытывает к нему отвращение, называет его волком в собачьей шкуре и грозит отказом спать в конюшне, если мы будем продолжать держать там Де Реца. К сожалению, в первый вечер пребывания собаки на конюшне лошади волновались, и воображение Генри с тех пор не знает пределов.
А Уэшти, я подозреваю, с тех пор занята по ночам приготовлением колдовского напитка.
– Колдовского напитка?
