– Она заперта изнутри. – Эсквайр поднял подсвечник. – Я помню время, когда мы вошли сюда. Ей-Богу, мы сейчас найдем его. Я пойду вперед. Вы держитесь за моим правым плечом, держа подсвечник высоко в левой руке, а пистолет в правой на тот случай, если он вдруг попробует преподнести нам какие-нибудь сюрпризы.
Это первая комната. – И Киллиан стал широко распахивать двери тщательно продуманной системы стенных шкафов по обе стороны от камина – единственно возможных потаенных убежищах в этой длинной и пустой комнате. За ней следовали три спальных, а затем кухня. И все. И ни в одной из этих комнат мы не нашли ни одного следа. Каждое окно было наглухо заколочено. В каждой двери был замок, который мы тщательно запирали за собой на ключ. Поэтому у человека, которого мы искали, не было ника кой возможности играть с нами в «кошки-мышки». Не только сейчас его не было в комнатах, но становилось совершенно ясно, что никого и не было в этих стенах с тех самых пор, как мы вошли сюда. Но если бы этот человек покинул дом сразу же перед нашим появлением, он оказался бы в ярде или двух от волка и именно в тот момент, когда зверь бросился на меня. И в этом случае только моя атака спасла его жизнь.
Киллиан вернулся обратно к камину и сел на единственный стул. Упираясь локтями в колени, положив подбородок в сложенные чашечкой ладони, при свете свечи, которую я держал над ним, он пристально всматривался в отпечаток ноги перед камином.
– Мы искали объяснение случившемуся, исходя из двух альтернатив, – растягивая слова, произнес он наконец, и добавил со своей угрюмой усмешкой, – но обе они невозможны.
– Что это за альтернативы?
– Первая, – начал он, доставая из кармана свернутый лист табака, отщипывая от него кусочек и потрясающе быстрым и неуловимым движением отправляя его за щеку, – заключается в том, что наш друг, находясь здесь, – и эсквайр оживил свое высказывание брызгами слюны, едва не попавшими прямо в отпечаток ноги на слое пепла, – имел смелость выскользнуть из дома и уйти в тот момент, когда атака волка привела нас в такое замешательство. Если этот человек уже находился на крыльце и дверь за ним была заперта, то, я полагаю, такой вариант едва ли был возможен.
– Это невозможно, – сказал я. – Волк находился на крыльце или, по крайней мере, на ступенях – именно оттуда он бросился на меня. Каково ваше второе объяснение случившемуся?
– Оно заключается в том, что я заблуждался, думая, что вижу свет в доме, что вы тоже только вообразили, что слышали звук открываемой щеколды и что человек, который побывал в доме, покинул его перед нашим приходом в сад.
– И явился он сюда босиком, потому что ему нравится, я полагаю, бродить голыми подошвами по холодным доскам пола, – усмехнулся я.
– Нет, сэр, он был здесь, он слышал нас и он снял свои туфли, чтобы мы не смогли услышать звук его шагов.
– Но почему он в таком случае снял и носки?
– Сдаюсь, – начал я и, нервно рассмеявшись, остановился, так как мысль, осенившая меня, заставила меня вздрогнуть. – Послушайте, эсквайр. Не в этой ли комнате лежало тело старого Пита? Допустим, что это было так.
Тогда те люди, которые клали его на этот стол, могли сделать это таким образом, что одна из его ног и оставила этот отпечаток.
– Вы обратили внимание на дознании на ноги старого Пита? Да и про след нельзя сказать, что он оставлен давно. Взгляните на него. Края отпечатка только начали осыпаться. Кроме того, осматривая этот дом, я прошел по нему четыре раза. Этот камин, например, я весь простукал, полагая, что под ним может находиться тайник.
– А возницы, доставившие мебель, – упор ствовал я. – Один из них мог быть босым, особенно если день был теплым.
– Возница с такой ногой! Взгляните, как она изящна, какой у нее высокий подъем и узкая пятка. Она вполне может сойти за женскую. Ей-Богу, – воскликнул он, опускаясь на колени и забирая подсвечник из моих рук, – мы не знаем, кто это был. Вот, взгляните еще раз. Ваш возраст дает вам куда больше преимуществ, чем мне, чтобы судить об обнаженной женской ножке.
– Во всяком случае, этот след выглядит похожим на след, оставленный ногой аристократа. Мосье де Сен-Лауп вполне мог оставить его, если бы только на прошлой неделе не находился в Нью-Йорке.
– Конечно, ни нищий бродяга, ни заурядный прохвост не могли оставить здесь этот отпечаток. – Адвокат вновь стал рассудительным. – Но привидение всегда появлялось облаченным в одежды.
Я поднялся, вытянул руки и старательно потянулся.
– Совершенно ясно, что незнакомец не возвратится в дом, пока мы находимся здесь, и не этой ночью, когда он оказался на волосок от разоблачения нами. И вообще я начинаю припоминать, что сегодня открыл глаза и оказался в седле еще до рассвета.
