— Тысяча и еще три тысячи злобных духов! Стоять, ни с места!
Сержант Мартин кубарем скатился с ограды и оказался лицом к лицу с убийцей, во время боя потерявшим маску. Он заглянул в бледное лицо, обрамленное растрепанными рыжими волосами, и с изумлением узнал этого человека. Растерявшись, Мартин лихорадочно пытался сообразить, что ему делать теперь. Мужчина быстро нагнулся и, вытащив нож из тела противника, посмотрел на сержанта.
— Прошу прощения за беспорядок в саду. Мне пришлось убить его.
— Я обязан арестовать вас, монсеньор!
— Верю. Но это невозможно. — Он заметил движение сержанта и приготовился к атаке, — Если желаете, я убью и вас. Хотя предпочел бы обойтись без этого.
— Вы… злобные духи вас раздери! — сорвался сержант Мартин, разрываемый противоречивыми чувствами. — Вы убили человека, монсеньор, — уже спокойнее закончил он.
— Не большое удовольствие, — нахмурился тот. — Но у меня действительно не было выхода.
— Но почему?
— Он узнал меня. Как и вы.
— Но как же… — сержант путался в словах. — Уж не хотите ли вы сказать…
— Нет. Вы честный и преданный гвардеец. Ваша совесть подскажет вам, как поступить в дальнейшем. Я обещаю вам, что больше не доставлю хлопот. До свидания. Живите сами и давайте жить другим.
Сержант Мартин, сам себя не понимая, смотрел, как мужчина поднял маску, спрятал нож, повернулся к нему спиной и исчез в глубине сада.
Гвардеец вздохнул и обратил свое внимание на труп, которым, как ни крути, ему теперь предстояло заняться. Он осмотрел рану в груди, кровь из которой запачкала нарядный костюм, и небольшие ножны, в которых должен был быть кинжал. Сержант пошарил в траве вокруг и вскоре нашел его, изящную дорогую игрушку, украшенную резным перламутром. Сержант прищурился, рассматривая рисунок.
Спустя несколько минут гвардейцы убрали труп, а сержант Мартин все еще стоял в саду, упорно глядя в том направлении, в котором исчез человек в маске.
— Что будем писать в отчете? Мы же не можем установить личность, — буркнул подошедший к нему гвардеец.
— Так и напишем: личность не установлена.
— Судейские опять будут ругаться.
— А ну их. Пусть ругаются. Тут нет ничего, чтобы выяснить, кем он был.
— Ну, дело твое. Да, ты новость знаешь? У нас теперь генерал-регент. Королева и генералиссимус покинули столицу.
— Кто?
— Некая княгиня Ингрид Рихтер, племянница генералиссимуса. Слышал о такой?
Сержант Мартин долго еще стоял в саду, задумчиво глядя вдаль. Руки его теребили чужой кинжал.
Нельзя, чтоб страх повелевал уму;
Иначе мы отходим от свершений,
Как зверь, когда мерещится ему.
Пока служанка ковырялась в камине, Ингрид мрачно смотрела в окно, надеясь увидеть проблеск на хмуром сером небе. Она решила для себя, что если в ближайшее время появиться солнце, то и в жизни все начнет налаживаться. Но солнца не было. Нос Змеи выдался на редкость дождливым и мрачным. Приходилось топить камин исключительно для того, чтобы в комнате стало светлее и уютнее. А потом скидывать колет, потому что становилось жарко. Каждый новый день воспринимался как отсрочка перед казнью. Ингрид размышляла, долго ли она еще протянет.
Пока генералиссимус не покинул дворец вместе с кронпринцессой Вильгельминой, Ингрид была полна оптимизма и отгоняла пугающие мысли. Еще она поняла, что скучала по своей семье. Вновь обретенный дядюшка, хоть и повесил на нее кучу обязанностей и необходимость постоянно лгать, был не так уж и плох. Его присутствие напоминало о детстве, вредной старшей сестре, родном замке в Зейлере, игрушечных шпагах и больших добрых собаках. Прошло три недели с его отъезда, и Ингрид загрустила.
Она резко захлопнула ставни и повернулась лицом к комнате. И почти месяц со дня кончины королевы Илеханда, о чем верноподданные королевства до сих пор понятия не имели. Сама почившая королева Фредерика благополучно покоилась в самых глубоких подвалах дворца. Выписанные из одного из мелких городских храмов бальзамировщики постарались на славу. Оставалось надеяться, что дядющка Отто оставил их в живых.
