Тетушка-матушка также внимательным взглядом окинула лицо тусарской принцессы и искренне пожалела ее новую королевскую семью. Со своей светлой кожей и глазами интересного серо-зеленого цвета принцесса Нихан, дочь второй жены эмира, могла быть довольно миловидной, если бы не вечно злобное и недовольное выражение лица. Говорили, что ее мать, эмира Айше, страдала от холодности супруга-эмира, долго болела и, в конце концов, зачахла и умерла.
Потускневшие волосы принцессы Нихан были стянуты в модную прическу, талия немилосердно затянута в корсет, который считался последним писком моды при тусарском дворе, а шею сзади закрывал высокий жесткий воротник. «Какое облегчение, что у нас так и не прижилась эта ужасная одежда», — подумала собеседница принцессы, разглаживая свободный домашний фередже.
— Лучше без матушек. Ты захотела навестить отца, дорогая? И так спешила, что приехала ночью?
— Сейчас почти утро. Только… Тетушка, вы должны прояснить некоторые непонятные слухи, что я слышала в Тусаре.
— Тебя волнуют какие-то сплетни? — с насмешкой спросила Гюльбахар. Во дворце давно всем было известно любимое занятие и развлечение эмирын.
Правильно поняв прозвучавший намек, нынешняя принцесса тусарская покраснела от злости, и мгновенно стала похожа на спелый гранат.
— Но, тетушка! Я не потерплю, чтобы грязные слухи порочили мою семью и родное государство. И самое прискорбное — отец наверняка откажется со мной об этом разговаривать. — Принцесса многозначительно замолчала и посмотрела на собеседницу.
— О чем?
— Ведь Озан опять что-то натворил? На ужине в посольстве я поняла, что…
— Нихан, если с Озаном и произойдет что-нибудь, об этом не должен знать ни посол, ни придворный маг, ни старший помощник младшего конюха короля Лоренцо, никто. Тебе понятно?
— Я не отвечаю за источники нашего посла. — Лицо принцессы стало почти багровым, и эмира всерьез испугалась, как бы ее от злости не хватил удар. — Я даже с придворными дамами не говорю о таких вещах, а тем более, с нашим придворным магом Джулио. Но как можно запрещать мне участвовать в делах моей семьи? Я отослала письмо Джайлан, но ответа не получила.
— Естественно, — прервала ее Гюльбахар, — вся дворцовая почта проверяется.
— Как проверяется? — опешила принцесса. — Неужели случилось что-то ужасное, если пришлось пойти на такие меры?
— Пока нет. Но если ты и твоя старшая сестра будете несдержанны на язык, то обязательно случится.
Глаза принцессы беспокойно забегали, а красноту на лице сменила бледность.
— Я все-таки поговорю с отцом.
— С этого и надо было начинать, — махнула рукой Гюльбахар. — Только не задерживайся во дворце, не стоит давать новую пищу для размышлений нашему послу в Тусаре и тамошнему королевскому дому. Ты так спешно покинула Тусар, что это и так уже бросается в глаза.
— Но…
— Все, Нихан, довольно. Ты подняла меня с постели ночью, и добиваешься чего-то непонятного. Если тебе был нужен мой совет, то вот он. Жене наследника престола подобает сначала выполнить свой долг перед государством, а уже потом совать нос в дела соседнего. Если у тебя в ближайшее время не появится ребенок, то король Лоренцо может всерьез пожалеть, что не вызвал в свое время твою сестру. Проводи больше времени в супружеской постели, а не во дворце отца, и все у тебя будет хорошо. Теперь я иду спать.
— До свидания, тетушка, — сквозь зубы процедила вновь покрасневшая во время отповеди принцесса и направилась к выходу.
У самой двери Нихан вдруг остановилась:
— Кстати, как дела у Кадира?
— Прекрасно. Он сейчас в Сэдыре.
— Передайте ему наилучшие пожелания.
— Конечно, дорогая.
После ухода принцессы эмира устало присела на кровати. Но снова раздался стук в дверь.
— Эмира хазретлери эфенди, пришла Джайлан эмирын и желает вас видеть, — смущенно сказала служанка.
— О Боже, еще одна! И почему им всем не спится?
Однако прежде, чем эмира успела дать дозволение, гостья сама, словно ураган, ворвалась в комнату.
— Ко дворцу недавно подъехала карета моей сестры!
— Тебе не кажется, дорогая Джайлан, что ты забыла о хороших манерах?
Эмирын смерила взглядом хозяйку покоев и опустила взгляд.
— Как вы можете спокойно спать?
— Значит, ты считаешь, что можешь врываться ко мне, когда тебе вздумается, не приветствуя меня, и я буду принимать это, как должное? Я поговорю с эмиром о твоем поведении.
Эмирын скрипнула зубами и покраснела, совсем как сестра, с той лишь разницей, что краснота пошла пятнами, от чего лицо стало похоже на незрелый гранат. Зеленый, расшитый золотом фередже, подчеркивал это. В отличие от замученных замысловатыми прическами потускневших волос тусарской принцессы, волосы старшей дочери эмира Орхана, свободно лежащие на спине, сохранили яркий оттенок заходящего солнца. Но глаза были светло-серые, как у ее матери, самой первой и, пожалуй, любимой жены эмира. Эмира Фирузе приходилась своему супругу дальней кузиной, была нежна характером и слаба здоровьем и скончалась во вторых родах, произведя на свет мертвого мальчика. Эмир долго был безутешен, даже женившись во второй раз и получив вторую дочь, Нихан.
