Когда Джайлан эмирын волновалась, как сейчас, ее глаза словно выцветали и оставался один зрачок. И эти глаза всегда цепко выхватывали из окружающего мира самое важное и интересное.
— Прошу прощения, доброе утро, матушка, — кивнула эмирын высоко задранным подбородком.
— Так что ты хотела, Джайлан? — устало спросила Гюльбахар, решив на этот раз смириться с «матушкой».
— Нихан направилась в покои отца, но перед этим она была у вас.
— Я надеюсь, о ее приезде знает не вся столица?
Джайлан не пожелала понять намек и сердито фыркнула.
— Из здания посольства она выехала в карете, а у нас, кроме карет послов, нет ни одной.
— Я уже убедилась в том, что после замужества твоя сестра растеряла остатки здравого смысла.
— Я должна была выйти за тусарского наследника! Будущая королева Тусара, тоже мне! Она обманула и меня, и отца, и всех!
Эмира поморщилась: подобные жалобы она слышала неоднократно. Две старшие эмирын всегда жили дружно, пока король Лоренцо не прислал предложение о женитьбе старшего сына. И полетели клочья в разные стороны. Джайлан эмирын не смогла простить своей младшей сестре, что та обошла ее и оставила в старых девах. А эмира Гюльбахар считала, что королю Тусара вообще не следовало сватать сына к дочерям эмира, и искренне жалела кронпринца Донато.
— Джайлан, перестань, я устала от твоих криков.
— И вы тоже были на стороне Нихан! — не унималась эмирын.
— Я не была ни на чьей стороне. В Тусар вызвали Нихан, и тут никто не мог ничего поделать.
— Я — старшая дочь, и тамошний басэмиран должен был стать моим мужем, — вздернула подбородок эмирын. — И теперь эта посмела явиться в Суриду! Одно утешение — она не сумеет нажаловаться на меня Озану… — Эмирын осеклась, и в глазах ее мелькнуло беспокойное любопытство. — Матушка, а когда же вернется Озан? Я давно его не видела. Отец не говорит мне, может, вы знаете?
— Насколько мне известно, эмир отправил его по делам государства, — холодно ответила эмира.
— Вы же всегда знаете больше, чем говорите. — На лице эмирын возникла улыбка.
— Возможно, но об этом мне ничего больше не известно. Я не вмешиваюсь в дела моего мужа без его разрешения.
Джайлан эмирын была опытнее сестры и, похоже, понимала, когда не следует давить на тетушку-матушку. Ее улыбка стала еще шире и теперь напоминала оскал, а лицо снова пошло красными пятнами. Гюльбахар вспомнила Мустафу пашу и передернула плечами.
— Я вам верю, — нежным голоском проговорила Джайлан. — Спите спокойно, а я навещу Кадира и поговорю с ним.
— Его нет в столице.
— Как? И его тоже?.. — последовала интригующая пауза.
— Он вернулся домой, в Сэдыр. Сейчас прекрасный сезон для охоты.
— Кадир не любит охоту.
— Он немного заболел, и лекарь ему посоветовал чаще бывать на свежем воздухе. Это улучшает аппетит и цвет лица.
— Скачка по кочкам и ночевки в горах?
Эмира почувствовала, как ее лицо превратилось в каменную маску, а скулы свело от напряжения. Возникло непреодолимое желание опустить вот этот тяжелый красивый кувшинчик на голову эмирын.
— Я не лекарь, Джайлан, и ты — тоже. А теперь оставь меня.
После ухода заинтригованной и раздраженной Джайлан эмира Гюльбахар хотела уже заглянуть за портьеру, но очередной стук в дверь заставил вздрогнуть.
— Я убью их всех, — пообещала себе эмира, уже зная, кого несет на этот раз.
— Эсма эмирын, — сообщила служанка.
— Пусть войдет.
— Тетя, вы не спите?
Но тут хотя бы обошлись без «матушек». Эмира холодно смотрела на очередную гостью.
— Доброе утро, тетя, — вежливо улыбнулась та.
— Здравствуй, Эсма. Может, объяснишь мне, отчего ты и твои сестры лишаете меня сегодня покоя?
— Сегодня приехала Нихан и заперлась с отцом. Они до сих пор разговаривают. Как вы думаете, тетя, это касается Озана?
— Не имею ни малейшего представления.
Эмирын только усмехнулась.
— Ну, меня вы не обманете, я не такая дура, как мои сестрицы, которые собираются съесть друг друга из-за давней истории с несчастным басэмираном. Я, тетя, никогда не задумывалась о таких глупостях, как замужество, и поэтому знаю много того, о чем не догадываются мои сестры.
— Тебя, конечно, нельзя назвать глупой, Эсма, но сейчас ты говоришь странные вещи.
— Но ведь только отец, вы и я знаем, почему Озана давным-давно не видно при дворе, — хитро прищурив свои большие темные глаза, сказала эмирын.
— А теперь еще знают и твои сестры?
— Нет, тетя. Я никогда не была сплетницей.
Да неужели? Если только благодаря возрасту не успела догнать и обогнать сестер на этом поприще.
— Я дала слово Озану, что не выдам его. И я держу его.
— Да, только не утерпела и пришла сюда. Так твой отец был прав: ты помогла ему убежать?
Эмирын растянула губы в довольной улыбке и откинула назад свои жидкие каштановые волосы.
