— Либо я непроходимо глупа, либо эмира не в себе. Она хочет знать, как поживает ее сын, Кадир хан эфенди, гостящий у нас при дворе. Просит ее величество посодействовать тому, чтобы он писал ей чаще и не тревожил материнское сердце.
— Так что здесь странного?
— То, что при илехандском дворе нет никакого гостящего знатного суридца. А так все в полном порядке!
— Напиши генералиссимусу, а лучше осведомись у кавалера Риделя. Уж он-то в курсе.
Ингрид хотела было сказать, что генералиссимусу сейчас немного не до того, а этому пропойце-кавалеру она пока еще не слишком доверяет, но осеклась, поскольку в ее поле зрения попал еще один конверт, тоже с суридским гербом.
— О нет, Элвира, ты только посмотри… это ужасно. — Она быстро разорвала конверт, несколько секунд смотрела на письмо, а потом бросила его рядом с предыдущим.
— Ты будешь удивлена. Это тот самый Кадир, который вроде как гостит у нас при дворе.
Элвира моргала, приоткрыв рот.
— Это какая-то глупая шутка?
— Кадир хан эфенди в письме высказывает свои извинения и покорнейше просит простить его за возможные недоразумения. В том числе умоляет в случае необходимости уведомить его мать, эмиру Гюльбахар хазретлери эфенди, что он действительно находится в столице Илеханда при дворе ее величества.
— Похоже, он попросту сбежал и не хочет, чтобы мать знала об этом.
Подруги посмотрели друг на друга.
— Завтра после ужина с кавалером Риделем я зайду к тебе в тюрьму. Надо поговорить.
Внимательно наблюдающая за кавалером Риделем Ингрид заметила, что напиться он пытается как-то странно, поливая вином цветы в кадке. Однако впечатление веселого пьяницы создавал успешно, и вскоре люди из-за соседних столиков уже с сочувствием смотрели на Ингрид.
— Неужели мы не могли пойти в место проще, и не привлекать к себе столько внимания? — прошипела Ингрид, ерзая на стуле. Она давно отвыкла от платья, однако кавалер Ридель почему-то настаивал именно на этом наряде. — Я чувствую себя шутом на арене.
— Зато все вокруг понятия не имеют, о чем мы с вами разговариваем. Расслабьтесь, дорогая, они наверняка считают, что я решил подцепить очередную богатую невесту.
— Ну, знаете ли!
— Не сердитесь, ваше сиятельство. Обещаю больше не называть вас «дорогая» без вашего согласия. — Кавалер подмигнул ей, залихвацким жестом опрокинул в себя немного вина, а остальным снова напоил цветок. — Я вас внимательно слушаю.
— Сначала я хотела бы узнать, как долго еще будет отсутствовать дядя… генералиссимус. — Ингрид раздражало то, что они вынуждены были близко наклоняться друг к другу, чтобы говорить, однако другого выхода у нее не было. Пока она не могла себе позволить встретиться с кавалером Риделем наедине и в безлюдном месте. Еще больше ее смущало непреодолимое желание рассмотреть цвет его глаз. Такого необычного светло-зеленого оттенка она никогда не встречала.
— Ничего не могу сказать. Ситуация, сами понимаете, щекотливая. Церемонии пышных похорон нам не избежать, как и торжественного въезда жениха в лице принца Джордано. Я понимаю, вам тяжело…
— Ничего вы не понимаете! Вот, полюбуйтесь! — Она швырнула на стол два письма. — А вот еще! — сверху лег конверт. — Так сказать, свеженькое.
Кавалер Ридель откинулся на стуле и громко расхохотался, так, что Ингрид вздрогнула. Потом он с показной рассеянностью перебрал письма.
— Хм, велийское герцогство Фель опять затеяло переворот. У них он происходит примерно раз в десять лет. И каждое правительство оказывается в несколько раз кровавее и беспощаднее предыдущего. Вот, они пишут, что казнили всю герцогскую семью. И откуда у них столько герцогов, ведь их всех так часто казнят? Наверняка здесь какой-то подвох. Все довольно весело, если не углубляться. Нас это не должно касаться до тех пор, пока тамошние беглецы не станут ломиться к нам в страну, прося политического убежища. Но и в этом случае их надо отправить куда-нибудь подальше.
— То есть подобные донесения следует оставлять без ответа?
— Ох, ну можете отослать сочувствующую ноту, — прыснул от смеха кавалер Ридель, кинув еще один взгляд на письмо. — Король Жорж. Придумают же.
— Мне еще придется проводить Большое дворянское собрание. Я стараюсь оттянуть все до похорон, но сами понимаете, чем это может грозить.
— Увы, здесь придется рискнуть. Иначе возникнуть вопросы, отвечать на которые будет неудобно, — кивнул кавалер Ридель.
Ингрид с досадой указала на еще два письма.
— Читайте.
И тут ее мучения отчасти вознаградились, так как на лице ее собеседника вместо улыбки появилась маленькая задумчивая морщинка.
— Не помню приезда Кадира хана эфенди, — категорично заявил он и принялся за другое письмо. — Но прямо писать эмире нельзя. Неизвестно, с чем связано это недоразумение. Самым худшим сейчас будет вмешаться в дела соседей.
— Вы не думаете, что это может быть связано с?.. — Ингрид сделала гримасу.
Кавалер Ридель задумчиво поглаживал ножку бокала, на его лице снова застыла привычная легкая улыбка.
— Говорите, я слушаю.
