— Что такое? Сам решил остаться, так что придётся на этом спать, — причитает.
Маленькие пальчики ткань разбирают, само собой воспоминание вспыхивает, как эти пальчики чертовски хорошо смотрелись на моём члене.
— Я так и знала, — она щелкнула перед моими глазами, возвращая меня в Купчикова, в дачу-дом, наш ночлег на сегодня.
— Я вслух сказал? — замешкался, стоит передо мной, требовательно руки в бока уставила, — Прости, знаю, такие вещи тебя пока ещё смущают.
— Ты про что?
— Про секс, — вижу по реакции, не это она имела в виду, ещё немного и пар из её ушей пойдёт, — а ты?
— Не важно, иди, давай, — отворачивается, вижу же, улыбку прячет, а уши краской заливаются.
Целую Лену в макушку, а сам к стене её прижать хочу. К чёрту пыль и сырость, а потом себе подзатыльник мысленный отвешиваю. Отличное место для первого раза, только веревки не хватает. С первым сексом на тот свет.
Не сегодня, а пока не помешало бы остудить пыл. Адрес только напоследок показал, чтобы не плутать, Лена меня быстро сориентировала, а глаза её сияют, что сердце замирает.
Дом четы Журавлевых находился к северу, где дорога уходила протоптанной пешей дорожкой в дебри леса. Маленький совсем, с покосившимся крыльцом и прохудившейся крышей. Замок весь проржавел, поддаётся быстро. Внутри темно, воздух спёртый, кругом одни книги да тряпки валяются. Прохожу быстро по корешкам, первый ряд книг на себя сдвигаю и опускаю вниз, открывая второй. Пожелтевшие страницы в неясном свете фонарика переливаются. Вот она, «Горе от ума» Грибоедова, вытаскиваю, раскрываю, а вместо печатных страниц исписанная рукопись, всё тем же корявым почерком. Схемы и коды расшифровки. Задерживаю ненадолго взгляд, примерно начинаю понимать, как система его строится, и прячу книгу во внутренний карман.
Возвращаюсь, подмечая открытую дверь высоких деревянных ворот дачи-дома. Может тётя её пожаловала? Подхожу ближе и сразу подмечаю профиль мужчины, голос его на крик срывается.
ДЭВИД
Возвращаюсь, подмечая открытую дверь высоких деревянных ворот дачи-дома. Может тётя её пожаловала? Подхожу ближе и сразу подмечаю профиль мужчины, голос его на крик срывается.
— Возвращаться собрался, прощения у тебя просить, а ты вон, — машет руками, на Лену надвигается точно коршун, а она стоит, не дрогнув, в глаза его смотрит, точно прибить собирается, — приехала с ним, цацки на себя напялила специально.
На браслет, подаренный мной, показывает. Что за новости такие? В первую очередь подумалось мне о небывалом нахальстве, в сторону чужой женщины. Потом и вовсе противно мне стало, что рядом с Леной стоит, воздухом одним с ней дышит.
— Я даже забыла, что ты тут находишься, — Лена вскинула подбородок гордо, а видно, подрагивает телом, — неважно, прощаю тебя, Саш, а теперь иди обратно.
— Что уже не нравлюсь? — за руку девочку мою хватает, она спешно назад пятится, высвобождается, глаза её округляются, словно и не ожидала от него такого, а меня передёргивает. — Может, любовника своего позовёшь? Втроём веселее.
— Согласен, как раз вовремя подоспел, — стою за спиной этого Саши, руку на плечо его положил и на себя дёрнул.
Вроде не сильно, а он впечатался мне в грудь, точно дитятко потерянное. Подбородок задрал, изучает меня, кривые губы его открываются в неожиданном испуге, брови верх ползут. Что-то Сашенька совсем пригорюнил, хватаю его за шею и в сторону отвожу. Лена руками себя обнимает, кивает, что всё в порядке, козла этого вроде не защищает. Ревность колется, больно личико у него смазливое, понятно, на что повестись могла.
Вырывается, а мне даже любопытно стало, на что он способен. К тому же, потешить своё самолюбие захотелось, да покрасоваться, чтобы знала Лена, что в мужчине вовсе не красота важна. Отпустил Сашу, а он кулаками в воздухе замахал, словно взлететь собрался. Смех сам собой вырвался. За одну руку его хватаю, за спину завожу, пока не слышу болезненный стон и вперёд толкаю. Он тормозит локтями у самой земли, измученно поднимается, дыхание переводит и меня изучает. Что разглядеть хочет?
— Тебя мать бить учила? — спрашиваю монотонно.
Видать, в самое яблоко попал. Он зарычит, подобно кабану во время гона, и на меня бежит, головой вперёд. Уворачиваюсь. Странные приёмы у него. Развернулся Саша и опять на меня надвигается.
Нелепость.
Надоело, перехватываю его за руку и вперёд пинком толкаю, пока всё его тело с землей не соприкасается. Мычит мудила, да больше не лезет.
Возвращаюсь к Лене, а ревность душит. В дом зайти не успеваем, она меня обнимает в проходе, крепко так, носом в грудь утыкается, и реветь начинает. Стою пришибленно, не понимаю. Ревёт, потому что его любит, а со мной быть приходится или накопилось напряжение. Приобнял аккуратно маленькое содрогающееся тельце, по волосам ладонью вожу, и злость такая пробирает. Надо было этого Сашу носом по земле прокатить.
Нравится ли он ей теперь? За что прощение просил?