— Но ты ведь дотронулась до них?
— Я ничего не почувствовала с помощью магии. Ни имени, ни прошлого, ни обстоятельств смерти.
— Это же странно.
Рука Тамарисы остановилась возле её уха.
— Вчера я действительно говорила, что можно переселить сознание из тела в тело. Мало кому это удаётся. Однако я не слышала, чтобы тысячелетние трупы вставали вдруг и уходили по своим делам, — чародейка убрала локон возле уха обратно в причёску. — Их останки молчат, это правда. И в этом нет ничего странного. Многие усопшие защищают свои тела, особенно если они были при жизни сильными магами, от таких, кто суёт нос в то, что знать им не положено. Вроде меня.
Она отошла, оценивая свою работу.
— В любом случае Вармин проводит вас в крипту и расскажет, что знает. Он перелопатил множество книг и свитков, изучая наше прошлое на Иггтаре до появления Явлённого Хранителя… Я закончила.
Иветта осторожно дотронулась до волос и восхищённо вздохнула.
— Спасибо.
— Пустяки. Надо заняться Айнелет. А потом и мне что-нибудь подобрать. Времени у нас немного.
Тамариса направилась было согнать керничку с кровати, но вдруг передумала и повернулась к Иветте.
— Я не верю, что Лек Август может быть одним из Ткачей, — произнесла она. — Вероятно, ему помогает маг. Живой маг.
— Но кто? И зачем ему нужно истреблять других чародеев?
— Это нам с тобой предстоит выяснить, — аквамариновые глаза вспыхнули. Тамарису чрезвычайно увлекали поиски ответов на всякие загадки среди пыльных книжных томов. Немудрено, что она так рвалась помочь Иветте. — Наша библиотека в твоём распоряжении. Ты всегда можешь обратиться ко мне. Если вы не найдёте в крипте ответа, будем искать его с тобой вместе. Заодно попробуем узнать, кто обрушил тот шторм на ваши головы. Я не удивлюсь, когда окажется, что это всё связано между собой.
Иветта ответила благодарным кивком. Тамариса рассеянно провела ладонью по лицу и тут вздрогнула, уставившись на магичку.
— Совсем забыла! Царь же поручил сделать для тебя новый талисман.
Она подлетела к тумбочке возле кровати. Лета приподнялась на локте, заинтересованно разглядывая предмет, который появился в руках у илиарки.
— Из Лазуритого гнева. Сильнее камней, напитанных Первоначалом, на этом континенте не существует, — Тамариса протянула Иветте серебряный браслет.
По широкому ободку шли узоры магических рун и ветвистый орнамент знаков, служивший больше для красоты, чем для усиления. Иветта присмотрелась и заметила в углублениях крапинки маленьких сапфиров.
Внутри что-то оборвалось и с воем рухнуло вниз.
Она до зубного скрежета ненавидела этот камень и его глубокий цвет.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — тихо проговорила Тамариса, продолжая держать браслет. Иветта не решалась к нему притронуться. — Я знаю,
Иветта подняла глаза. Вся напускная забывчивость и веселье исчезли с лица Тамарисы. Теперь на неё смотрела взрослая женщина, в чьём взгляде пряталась жестокость и мудрость.
— Ты силой мысли потушила огонь в костре, в котором тебя хотели сжечь, словно какую-то деревенскую ведьму, — продолжила чародейка. — Ты использовала лишь каплю Первоначала из древнего бесполезного кольца. Твой разум способен на великие свершения. И я помогу тебе расправить крылья и парить как феникс.
Иветта не сомневалась в обещании Тамарисы. Она взяла браслет, показавшийся ей невероятно тяжёлым.
— С этим мы разобрались, — объявила илиарка, возвращая лицу прежнее выражение, и устремилась к кровати. — А ты, дорогая, поднимайся. Ты следующая.
Лета простонала что-то неразборчивое.
Браслет скользнул на руку, холодом обволакивая запястье и прикрывая шрам, полученный в Короне. Вражеский клинок всё-таки добрался тогда до Иветты, едва не перерубив кисть. Спасибо, что Марк вовремя оказался рядом.
Она могла попросить Кассандру или Тамарису свести эту маленькую светлую полоску. Но не стала. Оставила шрам на память.
Когда-то она мечтала о путешествиях с Летой и Марком, о полных опасностей чащах и богатых древних городах. Стены Васильковой Обители давили на неё, и ей казалось, что она навсегда останется в их плену. Ей хотелось туда, наружу, на свободу… Мечты её разбились, как «Княжна Буря» о зверские морские волны. Приключения, будоражившие кровь сначала, отныне выматывали её. Это были даже не приключения, а долгая дорога, за каждым поворотом которой поджидало что-то неизвестное и опасное. От твёрдой земли, на которой они спали, у неё болело всё тело. Слабый с детства желудок часто отторгал жёсткое мясо, добытое на охоте. Любое бревно в лесу норовило оставить ей занозу, если она прикоснётся к нему. Пыль, грязь и кровь не сходили с её кожи неделями. И никакая одежда не спасала от ночных холодов, даже плащ и куртка Марка.
И о такой жизни она мечтала?
