А ведь Тород действительно дал ему немного форы. Дождался, пока Конор окажется в Хеле, тогда же и спустил на него собак. Он не стал с ними церемониться. По горячим следам вышло вдвое больше, и они преследовали его до Моргорья, где погодные условия упростили Конору задачу. Он оторвался. Убивать их не стал, но, когда спустя неделю «охотники» вновь вышли на него, он подарил им быструю смерть. Он мог заметать за собой. Скрываться так, как скрывался многие годы, раствориться в этом мире, стать очередным пятном на теле Великой Земли, стать безликим. Но упорство, которое проявляли «охотники», забавляло его, поэтому Конор редко подчищал за собой, проявляя крайнюю небрежность, селясь в оживлённых трактирах, бродя днём на виду у большого количества людей, путешествуя по большакам. Однажды он несколько дней провёл в Блистоке, столице Суаривы, и, вполне ожидаемо, за ним пришли. Тогда эти преследования надоели Конору, и он решил быть осторожнее. С тех пор, как он прибыл в Солинмарк, одно из графств Ардейнарда, ни одного явления, указывающего на слежку за ним, Конор не заметил. До сегодняшнего вечера.
Это не особо напрягало, но носило гордое название «проблема», из тех, которые не решаются рукопашной потасовкой с двумя деревенщинами. От «охотников» надо избавляться более изощрёнными способами. Заманить на свою территорию. Изучить. Обмануть. Убить быстро — из уважения.
«Охотниками» Конор прозвал Сынов Молний, которые помимо мятежа занимались заказами. На людей, вампиров, всех, на кого укажут командиры. Со многими, кто явился за его головой ещё в Хеле, он был знаком лично. Нет, жалеть об их кончине он не собирался, но всё же это было неприятно. С этими людьми он работал. Мог бы работать и дальше, если бы не его выходка в шахтах Сатура в тот день…
Конор мотнул одурманенной головой, прогоняя ненужные мысли. Впрочем, это мог быть действительно кто-то иной. В Солинмарке он никогда не бывал, здесь его никто не знал, но в Суариве у него случилась скверная история, участники которой захотели бы его крови, попадись он им на пути. А в Блистоке он вёл себя очень неосторожно.
В княжествах от него точно отстанут. Никто не захочет связываться с прославленной Инквизицией и её полоумными святошами. Конор слышал, что в Лутарии повсеместно зажигались костры для чародеев, а на Великий Ковен также совершались облавы… Было бы неплохо затеряться среди всего этого хаоса, чтобы его след навсегда оказался потерян для «охотников» и прочих, кому вновь захотелось приобрести его голову в качестве трофея. Но ещё ходили слухи, что чужаков в княжествах тоже не жалуют, из-за чего оттуда пытаются убраться не только эльфы и гномы, но и уроженцы других стран.
За морем его точно никто не будет выслеживать. Там никому нет дела до его прошлого. А работу, требующую его умений и способностей, он даже на самом краю мира отыщет.
Решив допить в своём лесном убежище, Конор подхватил бутыль и отсалютовал ею хозяину таверны.
— Как-нибудь загляну к тебе, — бросил он.
Хозяин скупо кивнул, однако на выходе Конор почувствовал его осторожный взгляд, которым он провожал его до двери.
«Мило болтали. Я продал тебе целого кабана. Сегодня помог расправиться с двумя ублюдками, — подумал Конор, толкая дверь. — И ты продолжаешь вонять страхом, дружище».
С другой стороны, неприязнь и тревога, которую люди испытывали по отношению к Конору, были ему только на руку. Связи создавались исключительно по делу, а знание того, что в случае подлянки придётся несладко, так несладко, вплоть до топора, застрявшего в шейных позвонках, позволяло многим играть честно или вовсе держаться от Конора подальше.
Он втянул носом морозный воздух, пропитанный козьим молоком и сеном. Как и Суариву, Солинмарк лето обходило стороной, награждая эти края самое большее тёплой весной с тающими ручьями и зачатками бледной травы. Девять месяцев в году приносили сюда регулярные морозы в тёмное время суток, а в остальные три ночи были звёздными и холодными. Но это не помешало Конору различить несколько сторонних и новых запахов. Он задержал дыхание, впитывая их в себя. Самое время отследить того, кто приходил вчера за ним.
Как девица. Светлые волосы. Говорит на чистейшем всеобщем.
Слишком размытое описание, хотя в мозгу уже шевельнулась догадка, но Конор отмахнулся от неё. Здесь каждого мало-мальски красивого мужчину могли назвать «девицей». Светлые волосы… Выбор ощутимо не сужался. Новые запахи тоже мало чего давали, состоящие из крестьянской вони, ароматов сыроварни неподалёку и свежей крови, которую Конор сам же и пустил сегодня. В таком месиве нужный ему запах не найти, особенно когда обоняние притуплено более чем парой стаканов виски.
Хмыкнув себе под нос, Конор поправил ремень от ножен и пустился не спеша по дороге в лес, решив разобраться с преследователем завтра. Он не исключал, что гость мог явиться к нему в любую минуту, но предпочёл бы, чтобы этого не случилось. Пар он уже выпустил, и марать руки в дальнейшем не принесло ему бы никакого удовольствия.
