Опустившиеся сумерки прогнали всех жителей по домам, обступившим маленькие улочки облупленными деревянными боками. Слабый ветер покачивал вывеску сыроварни и приносил отзвуки собачьего лая. Дым, поднимавшийся из печных труб, рассеивался в тёмно-синем небе, оттеняя серебро звёзд грязью и серостью. Конор глотнул виски и запечатал бутылку. Лёгкий морозец он всё же чувствовал, хотя не так, как прежде. Если приходилось следовать традиционному питанию вампиров, то никакие низкие температуры ему не докучали. Горячая, отнятая с силой кровь разгонялась по телу и дарила такое тепло, которое спасало в самые суровые метели и убийственные холода. Но Конор не хотел уподобляться кровопийцам, несмотря на все преимущества. Он понимал, почему Империя родилась именно в Недхе, где зима царила почти весь год. Сехлины не чувствовали холода благодаря человеческой крови, а вот жара могла стать препятствием. Интересно, а их чары, защищающие от солнечного света, распространялись на высокую температуру? Видимо, нет, раз сехлины сразу решили убраться с Рилналора и за две тысячи лет так и не ушли из Недха.
От многих достоинств, равно как и от силы, что давало вампирское питание, Конор отказался. Он ощущал временами лёгкую жажду, которую легко глушил алкоголем и плохо прожаренным, близким к сырому, мясом, так что контроль его не подводил. И без сверхъестественной силы он мог прожить. Незачем было превращаться в потрошителя. Вот и все доводы, что у него имелись, хотя той частью сознания, что была заполнена полузабытыми воспоминаниями, он понимал, что причина отказа от питания была в другом. Кровь девчонки всё ещё циркулировала по его венам, а он хотел сохранить её, не разбавлять ничем другим, сохранить эту каплю.
Сколько прошло? Шесть месяцев? И много, и мало. Пшик для бессмертного. Вечность для человека. Полгода побега не только от «охотников», но и от других призраков прошлого. Он не задавал себе вопросов. Он знал ответ и пытался вырвать это знание из себя, растоптать, забыть, стереть, с каждой новой девкой в придорожных трактирах, с каждым новым глотком эля в Недхе, виски и вина здесь, в краях, где было потеплее…
Потом он закрывал глаза и чувствовал руки, которые старался ненавидеть, обнимал хрупкое тело, тайно вбирая в себя запах жасмина.
Петляя в переулках между домами, намеренно оттягивая возвращение в лес, Конор вновь откупорил бутыль и принялся пить, большими глотками, обдающими горло жаром горечью. Чёртова змея. Он думал, что легко её забудет. Он всерьёз был таким дураком? А ведь не свяжись он в очередной раз с Логнаром и его шавками, он бы не встретил девку. И какой резон был убивать отца? Ему было на всё плевать, на всю эту войну, на Сынов Молний и имперцев, он даже не ощущал желание отомстить. Просто расчёт, ненужный и ничего ему не подаривший, но почему-то он думал, что должен сделать это.
Беги теперь. Спасайся от мира, в котором соревнуются в цене за твою голову.
«Преувеличиваешь, — хмыкнул про себя Конор, отшвыривая пустую бутыль в кусты. — Никому нет дела до тебя, кроме пары-тройки мстительных уродов, которых ты обокрал давным-давно, и братца, который думает, что сможет получить таким образом искупление за своё предательство».
Дело прошлое. Поэтому пора уходить отсюда, оставить все воспоминания здесь и никогда не возвращаться к ним.
Переулок между домами постепенно сузился, уходя в черноту, тогда Конор и ощутил шевеление за своей спиной. Из-за выпивки обонятельные рецепторы совсем отмерли. Трезвый, он бы заметил чужое присутствие на пустых улицах до того, как сам себя завёл в тёмное место. Но колебания воздуха позади и шороха одежды оказалось достаточно, чтобы выхватить топор и предостерегающе метнуть его в незваного гостя.
Как Конор и предполагал, противник увернулся, но топор и без того просвистел едва ли не в целом метре от него. Он промазал намеренно, дабы у незнакомца хватило времени и ума передумать. К тому же Конор хотел посмотреть ему в лицо.
Противник не передумал и кинулся к нему. Физиономию скрывал капюшон плаща, но Конор успел заметить мельтешение белых кудрей до самой груди. Успев закатить глаза, он двинулся в сторону, уходя от неуверенной атаки, затем ударил ребром ладони по предплечью. Визитёр охнул и выронил меч. Конор стукнул его сапогом по колену, сильно и не без удовольствия, подсекая ноги. Судя по тому, как противник взвыл, удар был болезненным и едва не лишил его коленной чашечки. Он повалился на пыльную землю, бесконечно кряхтя и пытаясь подтянуть к себе колено.
