Обряды проводились не только с участием волхвов, но и «под началом» одного из керников. Страж-наставник помогал ученику подготовиться к Обряду, тем самым передавая ему часть своего опыта. Все три предыдущих Обряда этим занимался Драгон. Также это было своего рода признанием покровительства. Лете было лестно, что сегодня Белогор выбрал именно Рихарда. Несмотря на его отречение от основного пути Стража, никто не мог оспорить его знания и таланты. Вдобавок, если это в самом деле имело магическую силу, отцепить кусочек накопленных им навыков пошло бы ей на пользу.
Рихард подвёл её к краю утёса. Лета не удержалась и посмотрела вниз, на далёкий туман, спрятавший поверхность озера. Сердце пропустило удар, затем забилось почти в такт ускоренному ритму барабанов, снова звучавших с берега. Наклонившись, Рихард связал ей ноги. Верёвка врезалась в голень, причиняя боль даже через ткань штанов, но Лета стерпела, по-прежнему с удушающим трепетом глядя вниз.
Отстранившись, Рихард произнёс несколько фраз, отрывистых, шипящих, похожих на звериное клокотание. Это была истинная речь древних существ, населявших мир тысячелетия назад, только волхвы в совершенстве владели ею. Но Стражи знали несколько слов и их значения. Поэтому Лета отчасти успокоилась. Если Кернун рядом с ней сейчас, всё закончится хорошо.
Рихард положил руку на плечо Леты. Время пришло.
Она уже прыгала с такой высоты в озеро. Бояться нечего, главное найти правильный угол вхождения в воду. Единственное отличие состояло в том, что во время Обряда Воздуха она не была связана.
Чувствуя, как сбивается дыхание, Лета устремила взгляд вперёд, на верхушки деревьев. Желание сдаться и попросить её развязать становилось невыносимым, а у неё ведь было такое право. Но отмыться после от позора она бы уже не смогла. На берегу собрались все, кто населял сейчас Кривой Рог. Они следили за ней, за её победой или смертью. Даже, мать его, Конор стоял внизу, наблюдая. Она заметила его краем глаза и больше не смотрела. Его взгляд точно бы не прибавил ей смелости. Скорее заставил бы почувствовать себя полным ничтожеством.
Там, под чёткий ритм барабанов, за ней наблюдали Белав и Ковря. Им показывать страх было опаснее всего. Она знала, что они с восхищением смотрели на неё, как и на других взрослых. Поэтому ей следовало показать, что здесь нет места страху, что Обряды — их обязанность и будущее. Неизбежность, которую они должны принять с мужеством.
Кернун великий, даже Ирст забежал на огонёк. Перед тем, как они отправились к озеру, он проскрипел ей что-то об удаче. Она посмотрела вниз, где разглядела его огромную ветвистую фигуру.
Похоже, в этом лесу не осталось никого, кто бы не пришёл на её последний Обряд.
Рихард дал ей совсем немного времени, чтобы приготовиться. Когда он взял её на руки, Лета была готова потерять сознание. От страха она уже не избавится. Он врос в неё с корнями. Лучше бы ей предоставили возможность самой прыгнуть в озеро. Так бы она дала себе хоть ещё одну жалкую секунду. Поговорка «Перед смертью не надышишься» воспринималась ею теперь буквально.
Рихард качнулся и разжал руки.
Она помнила недолгий свободный полёт вниз, во время которого ей как-то удалось сгруппироваться, так что особой боли при падении она не почувствовала. Слегка досталось ногам, но это мелочи. Куда страшнее было то, что Лета не успела набрать побольше воздуха в грудь.
Она медленно погружалась на озёрное дно. Вода была ледяной, не успев нагреться за день под солнцем, и немилосердно жгла её лицо. Лета открыла глаза. Неужели слабый свет, проникавший через толщу мутно-синей воды — единственное, что она увидит перед гибелью?
Сначала она заставила себя расслабиться, приняла неминуемость добровольного утопления. Но потом сработали ожидаемо инстинкты, тело начало барахтаться в воде, пытаясь выплыть на поверхность, но только глубже относило себя ко дну. Кто-то рассказывал, что слышал в этот момент голос лесного бога, призывавший унять страх и позволить воде заполнить лёгкие. Это временная боль. Всё закончится скорее, чем кажется. Но Лета ничего не слышала — ужасающая глухая тишина обволакивала её со всех сторон, сердце билось, намереваясь разорвать ей грудную клетку, а она ничего не могла поделать. Только камнем идти на дно.
Она исступлённо состязалась с водой, слабея с каждым мгновением. Лёгкие жгло огнём. Свет на поверхности всё сильнее удалялся от неё. Она не понимала, что первым коснулось её — темнота на озёрном дне или её собственная, та, что была в голове. Что-то всё ещё теплилось в ней, где-то на краешке сознания, когда тело перестало сопротивляться. Что-то держало её в этом мире, выдёргивало из лап забытья из последних сил, но в конце концов сдалось.
Страх отступил.
Барабаны и крики в её честь, неясные, далёкие, будто бы она до сих пор была в плену воды. Они смешались в единый монотонный гул, разбудивший её. Лесной бог принял её во владения вечного лета и охоты.
Надо встать. Поприветствовать его.
