Бард не мог этого понять. Милосердие было его высшей ценностью, но оно так не работает. Никогда не работало. Есть те, кто должен ответить за своё преступление. Головой. Щадить их паршивые жизни не имело смысла. Нет толку в том, чтобы быть сострадательным с отребьем вроде этих крестьян. Они ничему не научатся, а только ударят снова — на этот раз в спину.
Конор всю дорогу боролся с желанием поёрзать в седле. Как только они покинули тень леса, на них обрушилось солнце — удушливое, летнее, жаркое. Все обливались п
Однако такая жара не была ему в диковинку. Нечто подобное бывало в Тмаркете. Середина лета в тех землях — настоящее пекло. Конор уверял себя, что переживал бы высокую температуру намного лучше, не переусердствуй он вчера с вином. Но всё же он бы предпочёл Недх с его ветреными равнинами, студёными мрачными лесами и горной прохладой, ведь холода мало заботили его. Так поди и затосковать по родине недолго.
Надо признать, он скучал по дому. По зимнему солнцу, выглядывающему из-за плеяды заснеженных горных верхушек. В какой-то степени именно из-за него, где бы его не носило, Конор всегда возвращался домой. Из-за солнца, которое в тех краях казалось другим, ласковым и холодным.
Стоило ли на этот раз уходить так далеко от Недха?
Да. Пока его брат жив, ему не стоит туда возвращаться. Там теперь небезопасно. К тому же у него была впереди целая жизнь, не казавшаяся ему слишком уж развесёлой и счастливой. Но это была, какая никакая, жизнь, и он должен её принять. Надо лишь было решить, как скоротать своё грядущее бессмертие.
Это казалось ему странным. Тёмный дар, которого он не просил, наделил его вечной жизнью, и Конор не представлял, что со всем этим делать. Был бы у него выбор, он бы отказался от этого. Умер бы там, в снегу, разорванный на части собаками. И никогда бы не воскрес. Кому нужно это чёртово бессмертие?
Ведь может статься так, что он найдёт способ убить себя. Однажды. Но этот мир пока привлекал его, насыщал его вполне достаточно, чтобы влачить своё недобитое тело дальше и пытаться не сдохнуть раньше того, как интерес к жизни угаснет. Вдобавок сейчас впервые за несколько лет он чувствовал небывалый энтузиазм. Ему хотелось жить. Что-то делать. Охотиться. Убивать. С таким удовольствием, какое он испытывал только в пору своей молодости. Может, это всё от того, что пить он стал чаще и больше. Излишек выпивки менял человека.
«Или может, из-за тебя, гадючка?».
Конор посмотрел перед собой. Полукровка ехала впереди него на своей быстроногой серой кобыле по кличке Хагна. Узнав наконец, как звали лошадь, за которую она тряслась всё время их путешествия за кольцом, Конор ничему не удивился. Вполне в её духе — назвать кобылицу в честь легендарной Хагны Львицы, героини множества истории керников. Только вот змейка не учла, что Хагна была редкостной стервой, готовой идти по головам ради своей цели Полукровка решила сделать вид, что некоторых, особо тёмных фактов из биографии воительницы попросту не существовало. Нелегко принять, когда твой кумир, если углубиться в его историю, оказывается способен затмить самых закоренелых злодеев.
Но кобыла полукровки была действительно славная. И возраст, и мускулистые ноги, и такая сумасшедшая привязанность к хозяйке… Конор бы не отказался заиметь себе такую же. Однако ему приходилось довольствоваться буланым конём, выжившим при нападении на Кривой Рог. Уцелевших лошадей было довольно много — хватило на каждого из их компании, а остальных забрали в Куруад волхвы. Конь Конора был довольно стар, неповоротлив и первые дни норовил сбросить с себя нового владельца. Конор нашёл, чем укротить старика. Несколько раз подкормил его сочными яблочками и погладил по гриве — и жеребец присмирел. Конор даже в последнее время подумывал дать ему имя.
Компания передвигалась медленно, изредка переводя лошадей на рысь. Нельзя точно быть уверенными в том, что они не повстречают фанатиков на своём пути. Или, что ещё хуже, — патруль Братьев Зари. Ублюдки постоянно прочёсывали окрестности, ошиваясь возле дорог, но могли заходить и в леса. Поэтому им всем следовало быть осторожными.
Только один идиот из всего этого бродячего цирка счёл, что правила установлены не для него.
