— Так вот что за гарип, о котором весь город судачит… — голос болезненно хрипел, а язык предательски заплетался. Князь Дмитров оглядел гостя с головы до пят и заключил: — Смазливый какой-то.
Александр изумленно вытаращил глаза и слегка нахмурил брови, но постарался сохранить невозмутимость.
Амелия сделала глубокий вдох, жалея, что так набрасывалась на еду. От запаха, исходящего от непрошеного собеседника, тошнота подкатила к горлу, но ее удалось сдержать.
Овладев собой, Александр весело отозвался:
— Простите, вы, должно быть, ошиблись. Меня зовут Александр.
Он вывернулся из хватки Дмитрова и встал напротив него, протянув руку.
К ним подошла женщина в горчичном сарафане, голову которой венчала коруна в цвет ее наряда. На вид Раде Дмитровой было не больше тридцати, она казалась значительно младше своего брата, которому уже успело перевалить за сорок, и всегда отличалась своеобразным вкусом в одежде. Она почтительно поклонилась Аделаиде. Та ответила коротким кивком.
Иван же несколько мгновений не сводил хмельного взора с Александра, а затем очень неприятно рассмеялся.
— Эти ваши башмаки на голове такие чудн
— Ох, прошу простить моего брата!.. — воскликнула Рада, еле слышно добавив пару недобрых слов. — Аделаида, благодарю за теплый прием: все, как всегда, великолепно. Пойду прослежу за этим чудищем в кафтане, — улыбнулась она, не оборачиваясь на брата, — чтобы он не натворил еще каких бед. — Рада снова поклонилась и спешно скрылась в толпе.
Удивленный Александр проводил ее взглядом и вопросительно посмотрел на хозяйку дома.
— Гарипом в наших краях называют иноземцев, это совершенно безобидное прозвище. — Она по-матерински взяла его руки в свои и слегка похлопала по ним. — Что касается вашего вопроса, то вы можете потанцевать, если только Анастасия будет не против. — Ада бросила на дочь многозначительный взгляд.
— Я должен просить разрешения у другой прекрасной девы, чтобы пригласить на танец ее сестру? До чего же поразительно!
Аделаида одарила его несколько обескураженной улыбкой. Этот иноземец предпочел Амелию ее дочери? Впрочем, ее это даже позабавило, так что, не подавая виду, Ада ответила:
— Ну что вы! Я лишь подумала, что вы просите у меня разрешения потанцевать с моей дочерью. Амелия — это ее лучшая подруга, почти сестра, и моя подопечная. Хоть она и предоставлена самой себе в этих щепетильных вопросах, я даю свое позволение пригласить ее, если вы найдете отклик друг в друге. — И она с выражением бесконечного счастья осмотрела молодых людей.
— Амелия… — Но не успел он договорить, как та схватила его за руку и увлекла в середину зала и гущу толпы, подальше от воцарившейся неловкости, так что закончил он чуть позже: — Что ж, как насчет того, чтобы продолжить наше знакомство?
Девица была так смущена, что избегала смотреть ему в глаза и, уставившись на его правое плечо, чтобы не опускать голову, буркнула что-то вроде «да, конечно».
— Расскажите мне побольше о себе, прошу, — произнес Александр, не отрывая взгляд от партнерши. Ему хотелось увидеть ее глаза, но та упорно продолжала смотреть ему в плечо, краснея от смущения и стараясь сосредоточиться на музыке, которую играли три струнника.
Родители Амелии были ховежа. До ее рождения они перебрались в город и через несколько лет погибли, оставив дочь круглой сиротой. Аделаида забрала ее из опустевшего дома, где не было ничего, кроме стопки потрепанных одеял. В память о помощи, которую добрые люди оказали княгине, когда та осталась совсем одна с новорожденной малышкой на руках, Ада не взяла Амелию в услужение, а окружила такой же заботой, как и собственную дочь. Даже прислуга обращалась к ней как к госпоже. Несмотря на это, Амелия никогда не чувствовала себя полноправным членом княжеской семьи и старалась жить скромно, как ей и полагалось по рождению: выделенные средства тратила редко, всю одежду занашивала до дыр и никому не признавалась, если в ее покоях что-то нуждалось в починке. Она тосковала по прежней жизни, скучала по родителям, жизни которых унесла война с кочевниками.
— Мне нечего о себе рассказывать: в моей жизни нет ничего любопытного, — Амелия неловко пожала плечами, бросив смущенный взгляд на Александра. — Но я буду рада выслушать вашу историю. — Багровея пуще прежнего, она хотела бы скорее скрыться, но путей к отступлению не наблюдалось.
Александр хмыкнул: очевидно, узнать Амелию лучше — задача не из легких, но ведь и он не робкого десятка, а сложности его никогда не пугали, наоборот, вдохновляли!
Беседу прервала Аделаида, стоявшая во главе стола, где обычно размещались хозяева дома. Она постучала по кубку ложечкой, чтобы привлечь внимание. Когда прекратилась и песнь ябудеек, она выждала еще немного, чтобы все остановились, перевели дыхание и, наконец, смолкли.
