Но ей хотелось остаться, побыть здесь еще хотя бы пару мгновений. Вместо этого она лишь молча встала и двинулась к выходу. Если когда-нибудь хан Кайту станет ей понятен, то либо он перестанет быть собой, либо она потеряет себя. Каждая их встреча дарила Гьокче надежду, которую тут же отнимала. Непросто много лет любить недосягаемого, но она безропотно несла этот тяжкий груз.
— Изг
По нему лез крепкий мужчина в тонких штанах без рубахи. На руках болтались тяжелые грузы. Батыру следовало добраться до стрелы на вершине, и он был уже близок. Вдруг его рука соскользнула, и показалось, что Изгиль вот-вот сорвется, но он сумел удержаться. Один. Два. Три. Он карабкался вверх, невзирая на холод и усталость. И вот она — долгожданная вершина! Держа стрелу зубами, мужчина уселся на столб и постарался отдышаться.
— Дурак, — подметила Гьокче, садясь подле ханкызы Лейлы, от которой так спешно помчалась на зов хана.
— Гьокче! Чего хотел мой брат?
— Я еду с ним.
— Как он посмел тебя принудить?
— Я сама согласилась.
— Юнус, скажи ей!
— А что я? Она сильная женщина, любой мужчина позавидует, — отмахнулся ее муж, не представлявший, как кто-то всерьез может переживать за самую злоязыкую женщину в стойбище. — Изгиль не даст ее в обиду, любимая. Да и Кайту тоже. Едва ли ей вообще что-то грозит рядом с мужчиной, который способен прорастить траву из-под снега, создать еду из воздуха и укрыть от ветра на равнине!
Лейла только вздохнула: ее раздражали эти разговоры. О тайнах Изгелек знали все кукфатиха: знали, что есть сила, есть ее правила. Вот только, страшась гнева Ижата, едва ли хоть один отпрыск славного рода пользовался силой в полной мере. Оттого никто и не догадывался о своем истинном могуществе. Изгелек правили, не опираясь на ниспосланный им дар, но полагаясь лишь на благоразумие, честность и любовь к своему народу.
Тем временем увеселения продолжались. Слева на бревне, приподнятом на балках, сидели двое полуобнаженных мужчин и ударяли друг друга мешками с зерном, стараясь сбить противника на землю. Справа установили под острым углом целое спиленное дерево. На нем девы соревновались в умении держать равновесие и сохранять спокойствие. Дойти до самого конца и вернуться могла не каждая; многие прыгали в снег на середине, боясь упасть в более высоком и шатком месте.
Кайту же, закончив приготовления, направился к отцу. Тот мирно дремал в своей юрте. Судя по всему, у него не хватило сил собраться и выйти на праздник.
— Отец, — мягко позвал Кайту.
Вздрогнув, Великий хан пробудился и растерянно огляделся по сторонам.
— Отец, — вновь позвал Досточтимый, подходя к нему ближе.
Пламя в центре юрты горело по-прежнему ярко, освещая пространство. На лице Алаула плясали тени, отчего он казался скорее добродушным дедушкой, нежели воинственным каганом. Вероятно, огонь здесь был ни при чем. Все дело было в его уставших глазах.
— Кайту, — прохрипел Алаул, — присядь. — Он похлопал рядом с собой.
Досточтимый послушно опустился рядом.
— Завтра?
Кайту коротко кивнул.
— Я верю в тебя, сын мой. Верни ее домой.
— Отец…
— Я знаю, знаю… — тот улыбнулся самому себе. — Ты скажешь, что ее больше нет. Но я знаю, что ты не веришь в ее смерть. Она жива, все Изгелек это чувствуют.
— Те, кто сделал это, поплатятся. Но убивать невинных мы больше не станем. На моих руках достаточно крови. — Кайту взглянул на свои ладони, ожидая увидеть подтверждение словам, но, обнаружив их чистыми, просто переплел пальцы и снова уставился на отца.
Алаул хотел было что-то добавить, но не успел. Неожиданно появился непрошеный гость, ворвавшийся в юрту без разрешения.
— Почему Гьокче едет, а я нет? — с ходу возмутился Багир.
— Гьокче едет? — переспросил Алаул, неоднозначно покосившись на Кайту.
— Она согласилась. Гьокче сильнее многих мужчин. Нам нужна такая. К тому же она не единственная женщина в отряде, откуда столько шума?
— Она дочь улус-хана племени акбар, — вздохнул старый хан. — Они слишком много лет доставляли нам головную боль. Лучше бы женился на ней.
— Она самостоятельная и сильная женщина. Ей не нужен брак. Не сейчас.
— Я тоже хочу поехать! — не унимался мальчишка.
Оживившись, Алаул протянул руки к младшему сыну, приглашая присесть рядом.
— А кто же будет нас защищать, Багир? Я уже стар. Вся надежда только на тебя… — Он пристроил его на колени и снисходительно улыбнулся.
Вскоре Досточтимый покинул жилище отца и впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Издалека доносился гортанный священный напев шамана изге, отдававшего дань уважения Земле-матери и Небу-отцу под удары бубна. От этих звуков рух Кайту расцвел и задышал свободой. Этой ночью даже воздух был совершенно другой. Дело было не в запахах чудесных яств: казалось, сам мир переменился в одночасье и лег к ногам Досточтимого.
После праздника хан обнаружил Багира уже в своей юрте. Тот, сгорая от нетерпения, ждал любимого брата. Кайту совершенно не удивило присутствие еще одного маленького гостя.
— Бишак, моя любимая племянница, — улыбнулся он. — Тоже пришла послушать?
