Учитель отличался исключительными познаниями в географии, но вот в иных областях… Ана коснулась губ кончиками пальцев, стараясь спрятать легкую улыбку, и вновь уткнулась в карту.
Вот восточнее Персти Бескрайний лес, а за ним — Великая степь. Там изображены семь маленьких палаток, обозначающие семь кочевых народов. Карта оказалась достаточно старой: она показывала их разрозненными, хотя ныне четыре племени из семи жили под правлением одного кагана. Оставшиеся три взбунтовались и отказались подчиняться Великому хану.
На карте, помимо фкьёдчи, были изображены и другие необычные существа: на границе Персти и Канвердена водилась стая рэдтхи (Анастасия узнала их по мордам песцов, увенчанных массивными рогами), а у южных берегов проплывал гигантский змей, чья чешуя была выписана особыми красками и красиво отливала, если посмотреть под нужным углом. К лесу были пририсованы маленькие, но очень пугающие черные кляксы, изображавшие жуткие оскалы злых духов, но картину скрашивали двухвостые белки рядом.
— А вот тут? Почему тут никого нет? — Ана ткнула в северный край восточной стороны Большой земли, где были изображены лишь покрытые снегом леса.
— Не доехал еще никто, видать.
Анастасии до того понравилась карта, что ей не хотелось от нее отходить. Она поймала себя на том, что готова изучать каждую точку. И хоть раньше ей уже доводилось учиться читать карты, эта была совсем другой — завораживающей, прекрасной, настоящим произведением искусства. К большому сожалению, учитель сообщил, что ему пора отбывать в село к своей дражайшей тетушке, а коли он опоздает, то по шапке получит, и им пришлось разойтись.
— Она была такая красивая! — огорченно жаловалась Анастасия Амелии, заглянув к ней после урока.
— А что там было?
— Ну… Всякие картинки, изображения духов, все города так красиво разрисованы. Я вот раньше не замечала даже, что на севере Большой земли никто не живет. А ты подумай только, сколько там места! В Дивельграде скоро яблоку будет негде упасть, знать земли делит, а там целые тысячи аршинов простаивают!
— Так, может, там и жить нельзя?
— Может… Ты права, наверное, там ведь холодно очень.
— Берестянок не было? — Амелия нарушила недолгое молчание, и Ана задумчиво покачала головой.
Когда дверь с грохотом открылась, на девушек обрушилось нечто похуже снега на голову. То была разгневанная до покрасневших ушей Ярослава.
— Как ты, окаянная, могла сани в овраге бросить? Еще и несчастному Ладимиру пришлось своим ходом домой возвращаться! Я как услышала, так и обомлела! — Казалось, ее одолела такая досада, что Ярослава была готова расплакаться на месте. — Чегой разлеглась? А чего такая красная? Заболела небось? Иди сюда! — грубо положив руку на лоб подопечной, Ярослава проверила жар. — Повезло тебе, что добром дело кончилось. Сани спасли, Ладимира откачали, дурная твоя голова! — Няня сверлила Амелию взглядом, подбирая слова, чтобы излить все негодование, открывала и закрывала рот, пока, махнув рукой, не обратилась к Ане: — А вы чегой тут? Маменьке вашей долго ждать прикажете? Пока княжна, ее доченька, не соблаговолит выйти… — И громко вздохнув, ушла прочь.
Анастасия и Амелия обменялись перепуганными взглядами. Свирепая Ярослава внушала ужас не только им, но и прислуге, и, как были уверены девицы, любому в этом городе, даже царю.
Ночью Ана лежала в своей опочивальне, глядя в незанавешенное окно, и наблюдала за тем, как заснеженные ветви яблони сияют в свете луны и звезд. На душе юной княжны было неспокойно. Анастасию приводило в замешательство вторжение какого-то иноземца в ее маленький мир, страшило, что Амелия может проникнуться к нему чувствами. Ана всегда знала, что подруга рано или поздно покинет их дом, но была уверена, что та останется в Дивельграде и они смогут видеться хоть каждый день.
И все же не только это беспокоило и вынуждало ее сердце болезненно сжиматься. Анастасия не доверяла самому Александру, чувствовала нечто такое, чего не могла объяснить. Словно уже сейчас знала: жди от него беды. Ана старалась облечь свои предчувствия в слова, но те никак не хотели собираться воедино. Каждый раз, когда размышления заходили в тупик, она отбрасывала их, занавешивая покрывалом простой заботы о подруге.
Так и в этот раз. Повернувшись на спину, Анастасия раскинула руки и задумчиво теребила распущенные и рассыпанные по льняным подушкам волосы. Вглядываясь в тьму навеса, она заметила какое-то шевеление. В животе все мгновенно скрутилось в тугой узел, Ана резко подскочила и долго щурилась, таращась на нечто похожее на змею, спускавшееся прямо к ней. Княжну сковал ужас, не оставляя ни единой возможности пошевелиться, предпринять какие-то действия. Сердце ее неистово колотилось, требуя выпустить из груди. По затылку Аны словно пробежала сотня мелких пауков, отчего волосы встали дыбом.
Нечто продолжало спускаться, извиваясь и ветвясь.
