– В карету! – поняв, что дело добром не закончится, отрывисто скомандовала я, подскакивая к своему подопечному и хватая его за руку. Другая была занята тайтрой, а то я бы и Вэррэна подцепила под локоток. Но увы, с приличествующими даме неспешностью и спокойствием прошествовать к экипажу мне не дали, поэтому пришлось отложить галантные жесты и привычно отмахиваться от возжаждавших моей кровушки мужчин. Теперь я отбивалась еще яростнее, потому что защищала не только себя, но и Торина, и не собиралась спускаться во Мрак вековечный только из-за того, что моему безголовому клиенту вздумалось сунуться под ножи тюремной охраны.
Экипаж, любезно одолженный мне магиней, стоял именно гам, где я его оставила. Кучер был то ли туповат, то ли на редкость мудр, но он сидел совершенно неподвижно и ничуть не удивился, когда во вверенный его попечению экипаж с разбегу впрыгнули две почти одинаковые девушки, молодой растрепанный щеголь и азартно шипящая вонато. Она уже успела с кем-то сцепиться и теперь восторженно делилась со всем желающими впечатлениями. Даже вскочивший на запятки серебристый паук размером едва ли не с волка не заставил его изменить позу и перевести меланхолично-задумчивый взгляд с низких туч на влетевших в карету людей.
Не размениваясь на объяснения, я высунула в опущенное окошко руку едва ли не по плечо и громко щелкнула тайтрой. Нравные породистые коняшки не то что испугались свиста поющей стальной ленты над головами – нет, они скорее оскорбились, что кто-то вздумал замахиваться на них оружием, и рванули с места так, словно собирались своим забегом защитить честь всех лошадей мира подлунного.
– Ну Торин! Ну Торин! – Одна из близняшек не находила слов и просто беспомощно повторяла имя своего подопечного, словно стремясь всем богатством интонационных вариаций, которым щедро оделили ее боги, выразить силу своего негодования.
Лорранский спокойно наклонил голову, соглашаясь с этим суждением. Правда, храну это не угомонило: она беспомощно посмотрела на свою копию, устало откинувшуюся на спинку сиденья, и внезапно от души дернула ее за подол:
– Не смей мять мое платье!
– Прости,- тут же с готовностью повинилась вторая Тень, выпрямляясь и приосаниваясь,- Может, мне вообще его снять?
– И думать не смей! Имей хоть какое-то уважение к моему телу! – с нескрываемым раздражением прошипела первая, рассеянно почесывая за ушами блаженно зажмурившуюся Тьму. Вонато однозначно признала своей хозяйкой ту Тень, что была слегка растрепана и изрядно зла, сидела, аккуратно сдвинув колени вместе, и изредка машинально дергала плечом, поправляя съезжающий вниз слишком широкий ворот свободной рубахи не по размеру. Вторая наемница, хоть была и в платье, и с прической, держалась немного скованно и неуверенно. На сиденье устроилась, по-мужски широко разведя ноги, и даже осанку сохраняла не совсем такую, как у благородных леди.
Торин почувствовал, что еще чуть-чуть – и он двинется, пытаясь постичь непостижимое. С чего бы его телохранительнице вдруг раздваиваться?! Да еще с таким удовольствием переругиваться с самой собой?
– Э-э-э…
Негромкий неопределенный звук, который выдал ошалевший Лорранский, дабы попробовать восстановить истину и привлечь внимание к своем душевным терзаниям, сыграл против него: храны, позабыв про выяснение отношений, дружно воззрились на молодого графа, потом переглянулись, и Тень в платье едва заметно удивленно пожала плечами. Ее товарка возмущенно подбоченилась и раскрыла рот, да так угрожающе, что бедный Торин уже приготовился затыкать уши: судя по лицу девушки, она собиралась сквернословить. А когда выражаются храны, простому смертному лучше залечь в окоп, дабы не быть сбитым с ног разнообразными, порой, возможно, пристойными, но весьма образными и эмоциональными словесами. Однако девушка покосилась на свою соседку, слегка покраснела, словно устыдившись еще не высказанного, и промолчала. Это придало Лорранскому дополнительные силы, столь необходимые для разрешения необъяснимой загадки раздвоения Тени.
– А… Девочки…
– Кто этот дурак? – весьма непочтительно перебила его храна в платье. От такого хамства бедный Торин просто опешил. А по-мужски одетая Тень лишь скользнула по нему равнодушным, но постепенно зажигающимся злобой взглядом и совершенно спокойно ответила своей копии:
– Это мой клиент. Тот, которого я пуще жизни своей обязана беречь.
– И ты как, бережешь? – тут же заинтересовалась вторая наемница.
– А то ты сам не видишь! – фыркнула первая.- Возле тюрьмы собой закрывала, все по сторонам оглядывалась, не вздумает ли кто нас из луков обстрелять… А ты, Торин, просто ходячее безобразие какое-то! Ну как тебе не стыдно?!
Тень в платье и Тень в штанах нахмурились совершенно одинаково, словно не раз и не два отрабатывали перед зеркалом эту нехитрую гримаску, выражающую крайнее неудовольствие собеседником. Лорранский невольно вздохнул. Сколько бы хран у него ни стало, вели они себя совершенно одинаково.
