Законодательные запреты являются подарком судьбы и для террористических сетей. Такие организации, как «Талибан» и «Аль-Каида», финансируют свою деятельность благодаря торговле наркотиками. В этой сфере неспособность международного контингента войск во главе с НАТО обеспечить мир в Афганистане за пределами центра Кабула после вторжения 2001 года имела катастрофические последствия. За первый год оккупации Афганистана объемы выращивания опиума выросли страшными темпами – более чем на 1000%. «Талибан» очень быстро приступил к перевооружению благодаря тому, что обложил налогами урожаи мака. Попытки западных правительств и ведомств ограничить выращивание опиумного мака обернулись чудовищной катастрофой. Единственный способ помешать «Талибану» и прочим поддерживать свою военную мощь за счет продажи наркотиков – это легализация наркотиков. Когда наркоман покупает на улице марихуану, крэк или героин, на покрытие производственных расходов уходит лишь малая толика его денег. Гораздо больший их процент идет на содержание сети распространителей, если учитывать тот риск, с которым сопряжены поставки на рынок незаконного товара. Это было неопровержимо доказано экономикой «сухого закона» 1920—1930 годов. Тогда, как и сейчас, главным поставщиком нелегального товара стала Канада, которая отказалась от «сухого закона» на несколько лет раньше, чем США. В 1933 году крупнейшим в мире производителем алкоголя стала канадская компания «Сигрэм», причем своим успехом она была обязана отнюдь не канадским потребителям. Некоторые возразят, что между сегодняшними нелегальными наркотиками и алкоголем существует определенная культурная разница. Возможно, культурная разница и существует, однако в том, что касается взаимосвязи наркотиков и организованной преступности, решающую роль играют экономические доводы, и здесь между незаконным алкоголем и незаконными наркотиками нет абсолютно никакой разницы. Именно нелегальность товаров обеспечивает наркоторговле астрономические прибыли. Не существует никаких регулирующих инстанций, способных воздействовать на стоимость этого товара, поэтому цена определяется исключительно тем, сколько готов заплатить потребитель. Единственный способ косвенного участия государства заключается в применении им полицейских методов, которые нарушают ровное функционирование рынка.
В Вашингтоне я спросил Джона Мюррея, любезного и веселого заместителя Джона П. Уолтерса, может ли он что-нибудь возразить против того довода, что запрет наркотиков ведет к тому, что их рынок подпадает под насильственный контроль со стороны организованной преступности. «А как насчет оксиконтина? – ответил он риторическим вопросом про синтетический опиат, который, как и родственный ему препарат викодин, можно попытаться – не без риска – приобрести в Интернете. (На вашем месте я бы этого не делал.) – Этим наркотиком в Америке злоупотребляет больше всего людей, если не считать марихуаны. Причем он легален. Его производит фармакология, и он относится к препаратам, которые прописывают врачи. Однако люди штурмуют аптеки с оружием в руках, лишь бы добыть его. Вы, по-моему, собирались устранить насилие, преступность и спекуляцию, превратив наркотики в товар, который государство будет производить и регулировать?» Мюррей ответил достойно, однако, отнеся оксиконтин и викодин к препаратам, которые прописывает врач, вы лишили потребителей доступа к ним, то есть, чтобы получить наркотик, вы должны убедить врача, что вам настолько плохо, что без этих анальгетиков не обойтись. Именно потому, что эти препараты выписывают с жесткими ограничениями, люди и готовы брать аптеки штурмом.
Если в стране существует запрет на наркотики, он, кроме того, гарантирует, что в области поставок все прибыли будут присваивать подпольные синдикаты, а в области спроса любые социальные или медицинские проблемы, связанные с наркотиками, будут в большинстве случаев заметны, лишь когда они выйдут из-под контроля. Если ООН права и на долю наркоторговли приходится 70% всей деятельности организованных преступных группировок, тогда легализация наркотиков нанесет самый тяжелый из всех возможных ударов, нанесенных к настоящему моменту по транснациональной паутине организованных преступных групп.
Однако не стоит верить мне на слово в том, что касается неэффективности запрета наркотиков. Взгляните на эти сведения, почерпнутые из конфиденциальных докладов британской разведки. Правительство Тони Блэра, в общем и целом, активно поддерживало «войну с наркотиками», объявленную Соединенными Штатами. Поэтому неудивительно, что впоследствии оно попыталось замолчать собственный доклад – настолько острыми были опубликованные в нем факты.
Выводы по поставкам наркотиков на рынок:
