Райан и Саймон ехали в неизвестном направлении. Они знали, где они, в какой стране, но не имели ни малейшего понятия, куда именно едут. Кассандр улетел в Стамбул, к архистратегу Легиона, дабы доложить о предательстве. Вместе с десятком охранников Райан и Саймон тоже поехали с ним как живое доказательство случившегося. В Нью-Йорке же остался Стэн: под его чутким и жестким руководством американское отделение Легиона находилось в полной безопасности, несмотря на появление Габриэля.
Приехав на место, Кассандр сразу направился в храм Святой Софии, его сопровождающие следоваось по пятам. Дойдя до главного входа, он ненадолго остановился и поднял глаза, оглядывая створы дверей.
– Как давно я здесь не был. – произнес он и шагнул вперед, исчезая из поля зрения.
Райан уже привык к такому. Это был запечатанный проход, и лишь те, кто носил знак Легиона, могли пройти.
Саймон прошел первым. Последние дни он был излишне угрюм, что сказывалось почти на всем, хотя его опрятная внешность, чистая и идеально отглаженная форма могли ввести в заблуждение. Со смерти его сестры не прошло и недели, потому скорбь по ней копилась и готова была вырваться в любую минуту. Райан понимал это, как и то, что это может стоить ему жизни.
Внутри место оказалось почти таким же, как и здание Легиона в Нью-Йорке, только все было фундаментальнее и объемнее. Стены были толще, потолки выше, проходы длиннее. Даже количество людей казалось запредельно большим. Странным образом средневековая архитектура осталась здесь нетронутой, без малейшего налета современности. В отличие от Нью-Йоркского отделения, похожего внутри на полицейский участок с тренировочным полем на заднем дворе, главная резиденция Легиона напоминала военный лагерь начала первого тысячелетия нашей эры.
Множество воинов и разведчиков, как в старину, стояли облаченными в доспехи, показывали друг другу свое оружие и хвалились полученными ранениями. Жнецы находились поодаль, белые капюшоны на их головах делали их похожими на священнослужителей, но Райан видел, что гнев их далек от добродетелей и идеалов мира и ненасилия. Сейчас с ними шел тот парень, что его спас, и вид других жнецов волновал его.
Однако Кассандр шел быстрым шагом. Сотни взглядов устремились к нему и, соответственно, к ним. Все благоговейно расступались перед главой Нью-Йоркского отделения, и Райану стало интересно: с чего бы? Неужели к каждому делегату здесь так относятся?
Тем не менее они проходили зал за залом и вскоре, преодолев пять просторных помещений, оказались в комнате, похожей на тронный зал, только без главного атрибута – без самого трона. Ситуация до боли напоминала ту, в которой оказался Райан, когда знакомился с Кассандром: посреди зала стоял огромный стол с такой же огромной картой, а вокруг толпилось с десяток людей в броне длинными белыми плащами.
Кассандр, останавливаясь в метре от них, резко опустился на колено.
– Архистратег, глава Нью-Йоркского отделения Легиона явился по вашему зову, – произнес он громко, и глаза его уперлись в пол.
Все пришедшие последовали его примеру. Райан почувствовал, что архистратег развернулся и его примеру последовали все остальные генералы.
– Мой сын опять излишне суров к себе, – услышал Райан женский голос. – Вставай, Кассандр.
Разговор был не слишком долгим. Оказалось, что архистратег была женщиной, как и все генералы. Она выглядела моложе своего сына, и юношеский азарт не пропал за долгие годы. Райан уже слышал легенду о Великом Завоевателе и его Львах, знал, что Кассандр отпрыск одного из них, но он забыл о том, что у него должна была быть мать. А матери потомков Львов обладали страшной силой.
Бессмертные, нестареющие, застывшие в том возрасте, когда родили, эти женщины несли на себе отпечаток ужасной войны. Многие годы они скрывались и прятались, молясь о спокойном будущем. Время закаляло их, оттачивало, делало острее и тверже, но не отворачивало от пути добродетели. Легион существовал недолго по сравнению с кланами вампиров или стаями Ранних волков. Много войн они видели, много империй пережили, но неизменно выживали. Кто-то покидал Гаю, мать Кассандра, из-за жажды славы или из-за жажды власти, но родной сын всегда был рядом.
Гая прекрасно знала об Эаррисе, она была одной из тех, кто лично видел его. Ее дочь, Терра, родилась до окончательного ухода Завоевателя, сын Кассандр – уже после. И сейчас она знала, куда стоит отправиться для поиска ответов. Древний город Селуна находился у развалин Трои. Вернее, Троя строилась на остатках прежнего царства.
По легенде, бог Аполлон построил часть стены того государства, но на самом деле все было не так. Разрозненные кучки племен нашли остатки Селуны, покореженные временем дома и дворцы. Лучше прочего сохранились стены. Их невозможно было разрушить, ибо строились они Львами и в тех камнях была сила. Первые цари Трои достроили свою защиту, а из того родился странный миф.
