Утопая в мыслях и самоедстве, Орн петлял по коридорам, прохаживался мимо гобеленов, ступал по мраморной кладке дворца, где некогда несли Бальдера. Мертвого, совершенно точно мертвого. И его обещания, он ведь разыграл его, правда?
Закрытые глаза, закрытые за собой двери. Резное дерево подпирало спину и приятно холодило затылок. Стоило очутиться в своих покоях, как вся усталость, весь стресс свинцовым грузом навалились на тело, приказывая упасть на кровать с целью продрыхнуть минуток шестьсот.
Однако такого послабления он не мог себе позволить, во всяком случае сразу. Беглый осмотр не выявил шпионов под кроватью, в шкафу или на балконе. Все осталось таким же, как и было прежде. Корзина свежих фруктов на столе, десяток пустых бутылок в углу у книжного шкафа…
Отлично, мягкая перина под боком, приятный холодок подушки на щеке. Наслаждаться дрёмой ему позволили полчаса от силы… Так как гребанная псина, засунула ему свой язык в ноздрю и какого-то черта валяется на постели! Его постели!
— Пошла вон, мерзкая тварь! — Орн схватился за пятку и потянул кожаный сапог, намереваясь швырнуть его в Шэда. Так бы он и поступил, если бы не одна колкая мысль, вонзившаяся в мозг толстой иглой. — Я приду… придушу тебя в объятиях, ты прекраснейший песик на свете, — Зодиаки, как он раньше до этого не допер, настолько очевидно и банально все складывалось. — иди ко мне мой маленький, слюнявый засранец.
Собака не поверила своему успеху и с осторожным недоверием, косясь на валяющий сапог, спрыгнула с кровати. Не просто собака, нет, а гребанная гончая! Кто как не она лучшая ищейка в мире? Уж точно не шифры Мартина.
Возможно, ну чисто гипотетически, Орнот не сошел с ума, когда подманивал собаку пустым кувшином из-под вина. А безумная улыбка, и нервное подергивание левого века, это так, исключительно последствия недосыпания.
— Иди, иди же к папочке. Нюхни вкусняшки, ну давай!
Папочкой Орнот не был ни собаке, ни кому-либо еще. И про сладкую выпивку тоже нагло наврал, подсовывая гончей кувшин, провонявший мочой. Да, тот самый, над которым на днях посидела Джин. А если запах остался, то псина в состоянии выследить девушку и… ну на этой приятной ноте неведения план в принципе заканчивался.
Шэд потянул своим черным шарообразным носом, не то фыркнул, не то громко чихнул и с чудным звуком фнюх-фнюх, попер напролом из комнаты советника.
— Умный мешок с блохами, ищи! Ищи, скотина!
И он искал, как чертов золотодобытчик самородок, завалявшийся в лифчике куртизанки. Попутно Шэд обоссал пару углов коридора, но не страшно, придворные дамы шарахались не от этого, а от ползущего следом Орнота, который тоже к чему-то принюхивался. Собака мчалась по лестничному пролету вниз, минуя парадный выход из дворца, она спустилась в подвальные помещения, задержавшись у погреба с вином. Орнот там малость тоже подзавис перехватив бутылочку Мореноля. Белое полусладкое, идеально в цвет и текстуру лица советника.
Однако, вместо подсобного входа, через который Джин с Эрсусом покинули дворец той злополучной ночью, Шэд затопал дальше, усиленно виляя хвостом.
— Куда ты меня ведешь, дубина, там же ни фига нет…
Для кого-то нет, для высокопоставленных особ в частности, но для людей, делающих всю грязную работу, это место стало приютом вдали от дома. Над дверью красовалась прибитая на косой гвоздь табличка «Салдотня». С ошибками. Иначе говоря, интеллигенцию здесь не привечали и пугали с порога.
Собака поскреблась в казармы, толкнув короткими передними лапами дверь. Со скрипом несмазанных петель она отворилась и впервые за несколько дней, Орн почувствовал новый, неведомый прежде запах для себя. Смрад пота, пива, кишечных газов и дешевого табака.
— Х-р-р-р-тфу. Опять долбанные тройки, — стражник с огромными ушами от всего сердца сплюнул и саданул ладонью по столу. Пара глиняных кружек подскочила, расплескивая янтарную жидкость, — Какого хрена! А ну гони карты, я сам раздам, мудила.
А вот девушка, сидящая напротив показалась смутно знакомой. Она лишь отмахнулась, прихлебывая из кружки и подняла глаза, заметив наконец Орнота. Наверно секунд пять они тупо таращились друг на друга, пока Нико не подскочила с места, подбив столешницу. Карты, медные монетки, ну и вторая кружка полетели по красивой дуге прямиком на ушастого.
— Еб твою мать! Какого хрена ты тво… — визгливый голос лопоухого моментально осекся, — ой, это, здравствуйте ваш Благородье, а у нас тут, а эм, дежурство, — и ногой заметает весь раздрай в сторонку, бросая косой взгляд куда-то в бок.
Справа от него на доске был криво наклеен свод правил: Никакой выпивки, никаких азартных игр, никаких шлюх. Учитывая тот факт, что Нико, вроде как, сейчас поет в публичном доме «Мир», то тут собрался фулл-хауз.
— Ага, — меж ног Орнота протиснулась жирная псина и с уверенностью брандера доковыляла до ушастого. Издав победный «вуф», она скрючилась пополам и запихав морду себе под хвост.
— Вы же нас не уволите, ваш Благородье? — робко просипел ушастый, поглядывая на Шэда.
— Чего? — в голове запел голос Винсента: уволю-ю-ю-ю.
Инициативу перехватила Нико.