– Все заживет как на собаке. Если верить его рассказу, нападавшим досталось больше. Но Сэм уверен, что это были не простые воры. Они следили за ним, потому что Сэм – мой слуга. Готов поспорить, их подослал Даррелл. Я предупредил о нем Сэма и Маргарет и велел им держать ухо востро. Полагаю, Даррелл хочет запугать меня, организовывая нападение на моих слуг.
– И что же, Дарреллу удалось? Я имею в виду, запугать вас?
– А сами как думаете?
Повисла тишина, поэтому шум на улице Марвуд и Кэт услышали сразу. Марвуд распахнул окно и высунулся наружу.
– Черт побери! – Он повернулся к Кэт. – Тут какие-то люди несут на двери Фибса. Он лежит в луже крови.
Вчерашнее приключение ничуть не испугало Сэма Уизердина, а, наоборот, взбодрило его.
Позже Кэт отправилась в Инфермари-клоуз, не беспокоясь о том, что о ее визите узнает хозяин, ведь ей было известно, что Марвуд в Уайтхолле. Сэм, как всегда, открыл дверь и отвесил ей некое подобие поклона. Кэт сразу бросились в глаза синяки и ссадины на его лице. Вокруг головы Сэма был криво обвязан бинт, придававший ему залихватский вид. Сэм не стал надевать ни камзол, ни куртку, на нем был только жилет поверх рубашки, левый рукав которой он разорвал, поскольку тот не налезал на еще одну повязку, на этот раз на плече.
Сэм встретил Кэт широкой улыбкой:
– Доброго денечка, госпожа.
– Ты что, нарочно в передряги попадаешь? – строго спросила Кэт, но тут же испортила весь эффект, добавив: – Я за тебя волновалась. Послушать твоего хозяина, так ты опасно ранен.
– Ну ранен, не без этого. Что же мне теперь целый день в постели валяться?
Тем временем по лестнице с кухни поднялась Маргарет.
– Уж как я уговаривала этого болвана полежать, госпожа! – пожаловалась она. – Но это все равно что учить щенка справлять нужду на улице – как ни трудись, а по всему дому будут лужи. Ну, я и махнула рукой.
– На Фибса вчера вечером тоже напали, – сообщила Кэт.
– И поделом ему, – ответил Сэм; эти двое друг друга недолюбливали. – Вечно он пялится на Маргарет.
– Не мели чепуху! – строго велела ему жена, однако невольно расплылась в улыбке.
– Сама знаешь, что я правду говорю.
– Так что с ним стряслось? – спросила Маргарет.
Кэт стянула перчатки.
– Джош рассказывает, что около десяти часов вечера Фибс отправился в пивную в переулке Халф-Мун, но так до нее и не дошел. Его нашли утром на Мейден-лейн.
– Что говорит Фибс? – заинтересовался Сэм. – Кто на него напал?
– Ничего не говорит, – ответила Кэт. – Когда я уходила из дома, он еще не пришел в сознание. Его ударили по голове, а еще у него ножевые раны на руках и ногах. Кошелек воры забрали, но одежду не тронули.
– Вот бедняга, – обеспокоенно хмурясь, произнесла Маргарет.
Сэм дотронулся до бинта на руке и задумчиво нахмурил лоб:
– Говорите, раны только на руках и ногах? – (Кэт кивнула.) – И нас обоих подстерегли в один вечер?
– Верно, – подтвердила Кэт.
– На меня напали, потому что я слуга господина Марвуда. До моего кошелька им не было дела.
– К чему ты клонишь?
– Когда человека хотят убить, нож вонзают в живот или в сердце, – принялся рассуждать Сэм. – Ну, или в горло. А если надо, чтобы он без чувств свалился, достаточно по голове его стукнуть. Зачем же втыкать нож в руки и ноги?
– Сядь! – велела Маргарет, внимательно вглядываясь в лицо мужа. – Ты никак бредишь. Надо бы тебе кровопускание сделать.
Сэм проигнорировал слова жены. Он не сводил глаз с Кэт:
– Зачем?
– Потому что злоумышленники не хотели убивать Фибса. Их цель – предостеречь меня. А на тебя напали, чтобы запугать твоего хозяина. – Кэт на секунду запнулась. – В истории с Фибсом есть еще одна странность. У него на лбу вырезали букву «Д». Прямо на коже.
– «Д»? И как это понимать?
Маргарет, владеющая грамотой лучше Сэма, шумно выдохнула:
– Этот дьявол оставил свою роспись. «Д» значит «Даррелл».
Попрощавшись с Кэт, я покинул Генриетта-стрит и зашагал к парку, а затем направился в Горинг-хаус. По дороге я размышлял о причине угрюмого настроения Кэт, а также о нападениях на Сэма и Фибса, в перерывах предаваясь мечтам о Грейс Хадграфт.
Расположившись за столом, я написал отчет, чтобы ввести лорда Арлингтона в курс дела. Остаток утра я провел, разбирая бумаги, накопившиеся за время моего отсутствия. Милорд поручил мне расследовать происшествие на Чард-лейн, но это не освобождало меня от обычной работы с документами, которые Арлингтон по-прежнему мне присылал. Стопка в моем ящике все росла и росла.
Было почти полдвенадцатого, когда с улицы донесся шум. Вошел лакей и объявил, что прибыл гонец, которому приказано вручить послание мне лично. Ну наконец-то милорд ответил на мои письма!
