Улыбка исчезла. Лицо Раша исказила гримаса. Оттолкнув слугу с такой силой, что тот врезался в стену, Раш захлопнул дверь у меня перед носом.
После фиаско в Хаттон-Гардене ноги сами понесли меня к дому господина Хадграфта. Я выдумал сразу два благовидных предлога, объясняющих мой визит: во-первых, мне нужно узнать, имеет ли герцог Бекингем какое-то отношение к торговой экспедиции и другим делам Хадграфта в Комиссии по зарубежным плантациям, а во-вторых, правила хорошего тона требуют поблагодарить хозяина и госпожу Грейс за оказанное мне вчера гостеприимство. На самом деле единственным моим желанием было снова увидеть Грейс, и ради этой цели я готов был на все, даже выставить себя дураком.
Привратник впустил меня в дом. Я сразу услышал повышенные голоса, доносившиеся из кабинета. По лестнице спускалась Сюзанна, компаньонка Грейс. При виде меня в ее взгляде мелькнуло любопытство. Вежливо присев в реверансе, она спросила, чем может быть мне полезна.
– Я пришел к господину Хадграфту, – ответил я; игнорировать громкие голоса было невозможно. – Но похоже, он занят.
– Да, сэр. Ему что-нибудь передать?
– Э-э-э… А госпожа Грейс может меня принять? Если она свободна, я могу задать ей те же вопросы, что и ее отцу.
Но в этот момент дверь распахнулась, и передо мной предстал господин Хадграфт собственной персоной. Однако меня он не заметил, потому что глядел на человека, оставшегося в кабинете:
– Да чтоб вас дьявол забрал и в преисподней изжарил!
К моему удивлению, из кабинета вышел Бреннан.
– Вы разорены, – прошипел он, из-за злобного оскала больше, чем обычно, напоминая сердитого лиса. – И более того, будь у вас такая возможность, вы бы утянули за собой в пропасть и нас!
– Убирайтесь из моего дома! – прорычал Хадграфт.
– Охотно!
Я не думал, что Бреннан способен впадать в такую ярость и к тому же разговаривать с заказчиком в подобном тоне. Я сразу проникся к нему уважением. Бреннан ринулся к двери, и тут они с Хадграфтом оба заметили меня и обнаружили, что за ними наблюдают трое, если считать привратника и Сюзанну.
Тем же свирепым тоном Бреннан сообщил мне:
– Судно этого идиота пошло ко дну, даже не успев доплыть до Африки. Затонуло вместе со всей командой и грузом. Господин Хадграфт лишился всего состояния, и теперь он не может с нами рассчитаться, а богадельня никогда не будет построена. Чтоб от него даже дьявол отвернулся! – И Бреннан торопливо протолкался к выходу.
На лестнице послышались стремительные шаги. Грейс со всех ног неслась вниз по ступенькам: волосы не причесаны, одежда в беспорядке, лицо красное и опухшее, щеки блестят от слез.
– Сэр! – воскликнула она. – Это правда? Я все слышала. Мы разорены?
– Тихо! – рявкнул Хадграфт. – Придержи язык, девчонка!
При виде меня Грейс встала как вкопанная. Выдавив улыбку, больше напоминавшую оскал мертвеца, она опустилась передо мной в реверансе:
– Извините, сэр, я не заметила вас здесь, в тени. Как поживаете?
– Хорошо, мадам. Но боюсь, я не вовремя. – Я обратился к отцу Грейс: – Простите за беспокойство, сэр. Если не возражаете, зайду в другой раз.
Краешком глаза я заметил, что лицо Сюзанны выражает живой интерес. Компаньонка поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, словно боясь пропустить хотя бы одну подробность разворачивающейся перед ней драмы.
Заметным усилием воли взволнованный Хадграфт взял себя в руки. Его кадык при этом выполнял свои обычные маневры.
– Не слушайте бредни этого человека, сэр. Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетелем подобной сцены. – Хадграфт поморщился. – Да, «Принцесса Мария» действительно затонула. Не буду скрывать, это тяжелый удар и для меня, и для других пайщиков. Но я не настолько глуп, чтобы складывать все яйца в одну корзину.
– Позвольте выразить вам мое искреннее сочувствие, сэр. Но мне пора. Я… я зашел лишь для того, чтобы поблагодарить вас за теплый прием, а госпожу Хадграфт – за приятное общество и чудесную песню.
Каким-то непостижимым образом Грейс снова превратилась в красавицу. Да, ее лицо по-прежнему было залито ярким румянцем, а глаза блестели от слез. Но улыбка, с которой Грейс на меня смотрела, придавала ей неизъяснимую прелесть. Небрежно одетая, с растрепанными волосами, она должна была выглядеть неряшливо, но ей все это даже шло. Да и какое значение имеет одна неудачная инвестиция ее отца? Богатство – лишь прислужница любви, а кто же выбирает служанку вместо госпожи?
– Вы сама любезность, сэр, – выговорил Хадграфт чересчур тонким, прерывающимся голосом. – Но если вас не затруднит, пожалуйста, нанесите нам визит завтра. Уверен, моя любимая дочурка будет считать минуты до вашего возвращения.
Слушая Хадграфта, я не сводил глаз с Грейс и заметил, как она вздрогнула и ее улыбка исчезла. На секунду она сбросила маску. Ее лицо выражало отвращение. Грейс вовсе не любила меня. Она не испытывала ко мне даже симпатии. Карточный домик моей мечты рассыпался.
