Вошел гонец с сумкой. Сломав печать на ее горловине, я вытряхнул содержимое на стол. Среди прочих бумаг я заметил адресованное мне письмо, подписанное рукой лорда Арлингтона. Я поспешил открыть послание. Оно отличалось суровой краткостью. Милорд велел мне продолжать расследование убийства, пропажи двух человек и должностных злоупотреблений в правительственной комиссии. Но при этом Арлингтон запрещал мне вникать в придворные дела или проводить дальнейшие изыскания относительно двух образцов почерка.
Уже одно это стало для меня неожиданностью. Но от последней фразы у меня и вовсе перехватило дух, а слова мгновенно впечатались в память.
Грубые угрозы подобного рода были совершенно не в стиле милорда. Однако я сразу узнал почерк Арлингтона, а внизу стояла его подпись. Возможно, я неправильно истолковал тон последней фразы, и на самом деле она выражает не гнев, а отчаянное желание с предельной ясностью донести до меня всю серьезность дела.
Немного успокоившись, я принялся ломать голову над тем, что заставило Арлингтона так писать. Может быть, причина не имеет ко мне отношения? Или его смутило что-то в моем последнем письме?
В конторе на Чард-лейн никого не оказалось, однако Бреннан командовал работниками, закладывавшими фундамент обращенного к дороге фасада новой богадельни. Заслышав шаги, Бреннан повернулся в мою сторону и обнажил длинные желтые зубы в улыбке, больше смахивающей на хищный оскал. Мы с Бреннаном недолюбливали друг друга, однако оба желали Кэт добра, и это обстоятельство нас в некоторой степени объединяло. Бреннан вежливо меня поприветствовал.
– Я ищу госпожу Хэксби, – сказал я.
– Я бы и сам хотел знать, куда она запропастилась, сэр. Я ждал ее утром, но госпожа Хэксби прислала Джоша с запиской, в которой сообщила, что придет завтра.
Я был весьма разочарован. Нельзя сказать, что мы с Кэт попрощались на дружеской ноте, и я надеялся, что уговорю ее сменить гнев на милость.
Работники уже начали перешептываться, и Бреннан зыркнул в их сторону:
– Сплетничать тут не о чем. Работайте!
– Раз госпожи Хэксби нет, может быть, вы сумеете помочь, – произнес я. – Меня интересует Ледвард. Он здесь?
– Наш сторож? – Бреннан снова обратил взгляд на меня. – Вернее, бывший сторож.
– Его рассчитали?
– Да, вчера господин Хадграфт его выгнал. А жаль. В общем и целом Ледвард человек неплохой. Господин Хадграфт временно возложил обязанности сторожа на своего кучера, и ручаюсь вам, что этот парень всю ночь дрыхнет без просыпу.
– Вам что-нибудь известно о Ледварде? Где он живет? Кто взял его на работу?
Бреннан покачал головой:
– Единственное, что мне известно: за то время, что Ледвард нас охранял, не пропало ни единой вещи и следов посторонних людей во дворе ни разу не замечали. С нами говорил вежливо, уж насколько умел. Пес, конечно, был свирепой зверюгой, но от сторожевой собаки именно это и требуется.
– Вы дали сторожу лестную рекомендацию, сэр.
Бреннан пожал плечами:
– Не более чем Ледвард того заслуживает. Однако не имею представления, где он живет.
– Как Ледвард получил должность сторожа?
– Он работал здесь еще до нас. Полагаю, господин Хадграфт нанял его, когда брал в аренду землю. Если хотите, могу спросить у нашего заказчика лично. Я как раз сегодня иду к нему.
– Не утруждайтесь. Может быть, я и сам загляну к господину Хадграфту.
Тут к Бреннану подошел подрядчик и замер со шляпой в руке, дожидаясь паузы в разговоре. Это был старший из работников – крепкий мужчина, явно проводивший много времени под открытым небом.
– В чем дело? – резко спросил его Бреннан.
– Прошу прощения, сэр, но разрешите нам сделать передышку. Уже пора.
– Хорошо, – бросил Бреннан. – Только пять минут, и не больше.
– Прошу прощения, сэр, – повторил этот человек, явно убедившийся, что лучший способ поладить с Бреннаном – выказывать ему уважение. – Я случайно услышал, что вы с этим джентльменом говорите про Ледварда. – (Бреннан нахмурился, но я жестом велел подрядчику продолжать.) – Сэр, я как-то встретил его в «Трех коронах». Еще в июне или, может, в июле. Мы по-приятельски распили кувшин эля и немного поболтали. Ледвард обмолвился, что на службу его взял господин Раш.
– Вот тебе еще на один кувшин эля, – объявил я, доставая кошелек. – Выпей и за мое здоровье, и за здоровье господина Бреннана.
Я прошел по Холборнскому мосту и через несколько минут стучал в дверь господина Раша в Хаттон-Гардене. Я застал его дома, хотя он старательно демонстрировал, что еле-еле выкроил для меня минутку, ссылаясь на огромное количество дел. Раш сидел за столом в гостиной, однако никаких свидетельств того, что он занят работой, я не заметил. В воздухе висело густое облако табачного дыма, рядом с мировым судьей на подставке лежала зажженная трубка, а возле нее стояли бокал и бутылка.
