– Разумеется. Иного я от вас и не ждал.
Постромки одной из лошадей лопнули, и нам пришлось задержаться, а потом другая лошадь лишилась подковы, из-за чего мы потеряли еще больше времени. Наконец мы доехали до Честерфорда, где заночевали после холодного, неаппетитного ужина. Я делил постель с мастером по изготовлению париков и проповедником, и оба храпели так, будто таким образом общались друг с другом.
Утром мы продолжили путь, и на этот раз обошлось без происшествий. До Юстона мы добрались к одиннадцати часам. Наша карета присоединилась к веренице других и въехала в большой двор, расположенный между тремя крыльями особняка. Это было обширное пространство, а суетившейся вокруг челяди хватило бы, чтобы заселить маленький город. Во дворе царило оживление, и причина вскоре стала ясна: незадолго до нас прибыл король. Его величество приехал из Ньюмаркета в сопровождении небольшой свиты.
После любезных приветствий слуга проводил нас в кабинет, расположенный в боковом крыле, где управляющий встречал гостей и объяснял, куда им следует направиться далее. Едва услышав мою фамилию, управляющий отвел меня в сторону, не обращая внимания на моих спутников:
– Господин Марвуд? К вашим услугам, сэр. Вас велено проводить к милорду немедленно.
Его слова привели меня в смятение. Прежде чем предстать перед лордом Арлингтоном, я надеялся смыть дорожную грязь и перекусить.
– А мой багаж?
– Не беспокойтесь, о нем мы позаботимся. – Подозвав мальчишку, управляющий отдал ему распоряжения, и тот со всех ног кинулся к карете. – Вы наверняка будете рады услышать, что вам ни с кем не придется делить кровать, более того, вам отведена отдельная комната, хотя, боюсь, по размеру она больше напоминает чулан. – Он виновато улыбнулся. – И весьма сожалею, но в большом доме места для вас не нашлось. Мы никогда еще не принимали столько гостей одновременно, а ведь скоро прибудут новые.
Управляющий повел меня к двери, ведущей в главную часть дома, и сообщил, что я найду милорда на втором этаже. Я поднялся по парадной лестнице внушительных размеров, великолепием намного превосходящей ту, что в Горинг-хаусе. В одежде, облепленной дорожной пылью, я чувствовал себя бельмом на глазу, изъяном в совершенной картине.
В приемной возле лестницы я встретил придворного, которого часто видел в обществе лорда Арлингтона в Горинг-хаусе. Джентльменом он был приятным, хотя и несколько болтливым.
– Господин Марвуд! – воскликнул он c демонстративной веселостью, характерной для двора в Уайтхолле. – Боюсь, вы напрасно проделали столь долгий путь.
– Хотите сказать, что мне следовало остаться в Лондоне?
– Нет, но теперь, когда прибыл король, лорд Арлингтон примет вас не раньше вечера. Возвращайтесь, когда его величество отбудет. – Приглядевшись ко мне повнимательнее, мой собеседник нахмурился. – Что с вами? У вас болезненный вид.
– Повздорил с одним разбойником, – ответил я.
– Надеюсь, в долгу вы не остались и отделали его по первое число.
Тут одна из дверей распахнулась, и в приемную вышла леди Арлингтон. Она обнимала за талию миниатюрную леди с лицом самого красивого ребенка, какого только можно вообразить. Это была та самая девушка, которую мы с Горвином видели в Собственном саду. Женщин сопровождали надушенные юные щеголи. Толпа расступилась перед ними с поклонами и реверансами, и, пройдя через приемную, вся группа вошла в другую дверь.
– Это гостиная милорда, – вполголоса пояснил придворный. – Там их ждет король. – Тут он и вовсе понизил голос до шепота. – Знаете эту юную леди? – Не дожидаясь ответа, он многозначительно усмехнулся. – Запомните ее как следует. Теперь мы будем часто видеть эту даму.
– Мадемуазель де Керуаль, – произнес я. – Фрейлина из Франции.
– Аппетитная курочка, не правда ли? – причмокнул губами придворный. – Его величество вот-вот ощиплет ее и изжарит у себя на вертеле.
Меня поселили в убогом, знававшем лучшие времена здании, возможно единственном уцелевшем крыле или пристройке старого дома, раньше стоявшего на этом месте. Строение располагалось на некотором расстоянии от особняка, к тому же его скрывали обнесенный стеной сад и ряд деревьев.
Комнаты были тесными, с низкими потолками, а многие из них разделили на несколько частей перегородками. Первый этаж, где предстояло ночевать мне, отвели для мужчин. В спальне, напоминавшей монашескую келью, царил полумрак из-за росшего у окна тиса – тот загораживал почти весь свет. Зато комната располагалась в стороне от других: дверь в нее находилась в коротком коридорчике, ведущем к боковому входу.
Я вымыл лицо и руки, переоделся в чистую рубашку и вышел к столу, где подавали обед для всех обитателей этого дома. В отведенном для этих целей зале я встретил молодого священника и мастера по изготовлению париков, с которыми ехал из Лондона. Затем я вышел прогуляться, чтобы размять руки и ноги после долгого сидения в карете. На постоялом дворе в Честерфорде я принял лауданум и с тех пор обходился без лекарства.
