Затем Кольбер вынул из кожаного футляра пачку бумаг и принялся изучать их под сопение спящей жены. Все больше миль оставалось позади. Луиза отдернула занавеску и стала глядеть на проносящиеся за окном английские пейзажи, напоминавшие один бесконечный унылый гобелен. Невыносимую скуку разгоняли лишь городки и деревни, хотя через них карета проезжала всего за несколько минут. Ощущение новизны давно улетучилось, когда посол наконец поднял взгляд на Луизу и осведомился, как она.
– Хорошо, месье. Ваша карета очень… элегантная.
– Едем мы быстро. – Убрав бумаги в футляр, Кольбер опять взялся за четки. – От Лондона до дворца лорда Арлингтона примерно восемьдесят миль, возможно, чуть больше. Если дороги и дальше будут такими же хорошими, вечером будем на месте. Разумеется, при условии, что не случится ничего непредвиденного.
В карете снова стало тихо, если не считать дыхания мадам Кольбер, звучавшего все более хрипло. Бусины медленно скользили между пальцами месье Кольбера. Он все поглядывал на Луизу с легкой улыбкой. Посол мог бы быть интересным мужчиной, если бы не чересчур длинный нос и острый подбородок. К тому же у него была неприятная привычка глядеть на собеседника так пристально, словно Кольбер пытался заглянуть в самые глубины души человека, куда есть доступ только Богу или дьяволу.
Кольбер подался вперед и зашептал:
– Думаю, сейчас вполне подходящий момент, чтобы обсудить некоторые вопросы. Здесь нас никто не подслушает, мы все равно что посреди пустыни. Вы же понимаете, зачем мы едем в Юстон, верно? – Не поднимая глаз, Луиза промолчала, но Кольбер продолжил, будто она ответила утвердительно: – Лучше всего, чтобы между нами не было недопониманий, согласны? Простите, но я вынужден говорить прямо. Поскольку речь идет о государственных делах, мадемуазель, ложная скромность неуместна, и мы должны быть предельно откровенны друг с другом. Этого требует наш долг перед его христианнейшим величеством[18].
Луиза тут же подняла взгляд:
– У его величества нет ни малейших оснований сомневаться в моей преданности.
– Верю, верю. А то, как вы поведете себя с королем Англии, лишний раз докажет, как вы ему преданы, и усилит его желание быть вашим другом. – Кольбер многозначительно улыбнулся. – А кроме Господа нашего, нет на свете друга лучше, чем король Франции.
Луиза кивнула, не решаясь заговорить.
– Скажу вам по секрету, лорд Арлингтон лично признался мне, что он и его сослуживцы тревожатся из-за недостойного поведения своего повелителя, ведь он в открытую якшается с актрисами, торговками апельсинами и распутными девками. Даже при дворе его фавориткой долгое время была леди Каслмейн. Как вам наверняка известно, она сварливая, вспыльчивая женщина. И по рождению, и по манерам эта леди мало чем отличается от обычной шлюхи. Ни один приличный человек не должен пятнать репутацию, общаясь с таким отребьем, и уж тем более король, Божий избранник, чей долг – стать отцом для своих подданных! Согласитесь, разве подобное допустимо?
Карета катилась дальше, покачиваясь и подпрыгивая на ухабах. Снаружи доносился топот копыт и звон упряжи. Луиза наблюдала за бусинами четок, скользившими по шнурку так, будто их двигала рука загадочного и неумолимого Провидения.
– Конечно недопустимо, – ответил на собственный вопрос месье Кольбер. – Для досуга король должен найти даму из лучшего рода, чтобы на людях ее поведение было безупречным, а во время личных встреч она развлекала монарха, не роняя королевского престижа и не вызывая беспокойства у друзей его величества. – Кольбер понизил голос до вкрадчивого шепота. – Ни один человек из общества не станет чураться этой леди. Более того, при дворе она станет почти королевой, но без тяжкого бремени короны.
Карета замедлила ход. Луиза выглянула в окно. Они проезжали предместья города – по всей видимости, Бишопс-Стортфорда. Луиза надеялась, что скоро они сделают остановку. И все же она не хотела прерывать Кольбера, желая узнать больше.
А тот продолжал шептать:
– В нынешних обстоятельствах, мадемуазель, эта во всех отношениях достойная леди сможет послужить двум королям одновременно: если она будет вести себя благоразумно, то поможет наладить отношения между двумя королевствами, чтобы между ними воцарился благословенный мир и гармония. Бог наверняка вознаградит ее. – Кольбер улыбнулся Луизе. – Не говоря уже о глубокой благодарности двух земных владык.
Луиза, чувствовавшая себя зверем, угодившим в западню, с холодной, беспощадной ясностью отметила, что из посла вышел бы отличный проповедник, однако Кольбер предпочел карьеру сводника.
Посол наклонился еще ближе и устремил на нее свой неприятный пронизывающий взгляд. Его голос зазвучал суровее:
– Короли не чета обычным людям. Монархи – Божьи избранники, и шанс послужить им – благословение свыше. А та, кто служит сразу двоим, благословлена вдвойне. Согласны?
– Я стараюсь служить и Господу, и королю, сэр, – произнесла Луиза так тихо, что ее голос почти заглушили звуки снаружи. – Всегда.
Откинувшись на спинку сиденья, Кольбер взглянул на нее c неискренней улыбкой:
