Консьерж состроил презрительную мину:
– С утра они все, кроме хитрого офицера, пили много виски. Их надо сейчас охранять от самих себя.
– Уверен?
– Уверен, что сейчас журналисты и офицер Жак, у которого всегда с собой немецкая винтовка, сидят в кафе
– А Баба Файер?
– Хозяин уехал в деревню искать подходящего молодого верблюда. Еще ему надо купить хорошего барана, много куриц и рыбу барбель. Нам заказали особое блюдо на свадьбу богатым бедуинам.
– Ну тогда пошли, – сказал Арсен.
Оскар запер бар, а потом закрепил над дверной ручкой входа в отель картонную табличку
– В Тимбукту не сезон, – сказал он, и все рассмеялись.
В маленькой комнатке, где спал консьерж, кроме огромного походного рюкзака в углу, стакана с щеткой и зубной пастой, стоявшего на подоконнике небольшого квадратного окна, не было совсем ничего. Они уселись на тонкий коричневый ковер, и Оскар провел большими ладонями по чисто выбритому подбородку, выпирающему, как чугунный утюг.
– Ассаляму алейкум ва-рахмату-Лла́хи ва-баракя́-тух! – сказал консьерж и снова погладил воображаемую окладистую бороду. – Итак, начинаем наше занятие, братья. Вы продолжаете изучение арабского языка?
Близнецы замялись. Арабский язык прилежно зубрил только Эмиль. Арсен в свободное время не выпускал из рук китайский путунхуа.
Оскар посуровел:
– Братья, вы обязаны выучить и понять единственный настоящий язык мусульманского мира! И тогда вы сможете наконец прочитать Коран на арабском, то есть на языке, на котором записана великая книга. Коран – это прямое слово Аллаха! Каждое слово, каждая буква, каждый знак препинания, то есть смысловая пауза, – все это считается прямой речью Аллаха. Все переводы великой книги – лишь жалкие интерпретации. Коран невозможно перевести на другие языки! Самые значительные фрагменты Корана написаны рифмованной прозой. Там очень особые интонации, рефрены, которые позволяют его красиво читать вслух, понимаете? – Братья Кочегар синхронно кивнули. – Поэтому перевод Корана на другие языки – сложная, а точнее, совершенно невыполнимая задача. Вам понятно это, братья?
– Да, брат, – сказал Арсен. – Теперь мы будем учить арабский с большей энергией, с большим желанием! Клянусь Аллахом! В прошлый раз ты хотел рассказать нам какую-то очень поучительную историю, случившуюся с тобой в Ираке.
– Да, точно. В две тысячи восьмом в ходе боев в пригороде Мосула – а это огромный древний мусульманский город – американские кафиры непрестанно наносили по позициям моджахедов удары авиацией и артиллерией, но мы держались стойко, хотя среди нас было уже много шахидов – мучеников за веру. Через день американские собаки выдвинули разведку в составе двух машин пехоты
Оскар сделал паузу, внимательно оглядел сидевших перед ним братьев. Они смотрели на него, приоткрыв большие рты.
– Из этой истории можно сделать несколько важных и полезных выводов. Главный – простое ослушание и неправильное понимание религии становятся причиной большого вреда для всех мусульман, а значит – ислама. Истовое желание моджахеда из Пакистана делать собственный единоличный джихад принесло не пользу, а, наоборот, урон нашим рядам. Его яростное желание сражаться на пути Аллаха не является оправданием…
– Оскар, а может быть, у пакистанца нервы сдали, – с сомнением заметил Эмиль. – И он со страху пальнул…
– К сожалению, брат Эмиль, в тебе сейчас говорит кафир. – Учитель посмотрел на недоверчивого ученика неодобрительно. – Вы ведь с Арсеном служили в малийской регулярной армии, так?
Братья Кочегар опять кивнули.
– Значит, по привычке воспринимаете военное дело через призму устава. Забудьте! – консьерж понизил басовитый голос до тяжелого рокота. – У вас нет устава! Нет полиции! Нет армии. Нет родины! Для вас больше нет законов кафирского государства Мали! Есть только святой путь к Аллаху, велик он и славен!
