Консьерж снова погладил несуществующую окладистую бороду на огромном черном подбородке, выскобленном до блеска.
– Скажите, братья, что такое «фитна»?
– Это арабское слово означает смуту и раздор между мусульманами, – ответил Арсен.
– Правильно, брат. Так вот фитна – это очень плохо. Я ваш эмир, то есть командир направления или фронта, а вы – моджахеды, то есть борцы за веру. Любая фитна ведет к безбожию, а наказание за неверие – только смерть. Аллаху акбар!
Оскар пристально посмотрел на Арсена:
– Ты по-прежнему учишь китайский?
– Да. – Арсен потупил глаза. – Учу.
– Значит, не оставили мысли отправиться в китайский Синьцзян?
– Да, я мечтаю о боевом джихаде против коммунистов. Они запрещают мусульманам-уйгурам отпускать бороды, а женщинам не разрешают молиться и носить хиджабы! Аллаху акбар!
– Это похвально, брат, но давно хочу вам обоим сказать следующее: в мире существует несколько фронтов боевого джихада. В Сирии и Ираке, еще в европейских странах, а также здесь, в странах Сахеля и Магриба. Важно понимать, что с военной точки зрения увеличение количества фронтов очень нам выгодно. Моджахеды во всем мире воюют с многократно превосходящим их материально противником. Такой тип вооруженного противостояния называется партизанской войной, и одним из ее важнейших принципов является сознательный отказ от концентрирования своих сил и стремление максимально растянуть силы врага. Возникновение каждого нового фронта джихада, помимо мобилизации мусульманской общины, становится дополнительной нагрузкой для всех неверных, военная мощь и финансовые возможности которых хоть и огромны, но не бесконечны. С этой точки зрения, неправильно представлять джихад в Ираке, Африке или Европе как некий решающий фронт. Просто потому, что в партизанской войне, да еще и глобального масштаба, не может быть одного решающего фронта, а победа достигается лишь как результат многочисленных маленьких успехов. Вы хоть понимаете, о чем я говорю?
Кажется, это обидело братьев. Их насупленные туарегские брови страдальчески сдвинулись к переносице.
– Понимаем, – ответил за обоих Арсен. – Ты же сам знаешь, что мы в армии служили…
– Аллаху акбар! – грохнул Оскар, словно из пушки, и, помолчав, продолжил: – В такой ситуации попытки некоторых мусульман представить Сирию и Ирак как локации главной битвы с кафирами говорят лишь об их неграмотности в военном деле. Во всяком случае, никто из наших ученых не говорит, что мусульмане могут оставить другие фронты джихада ради того, чтобы поехать, например, в Сирию. Наши ученые прямо говорят о необходимости рационального и взвешенного подхода в вопросе распределения сил. Поэтому невозможно согласиться со словами, что «нет разницы, где вести джихад, лишь бы вести». Конечно, джихад обязателен для каждого, но надо уметь сделать правильный выбор, определить первоочередность. В этой связи мусульмане здесь, в Мали, должны ясно понимать, что если к сирийским или иракским моджахедам практически без проблем могут присоединиться мусульмане из любой точки мира, то к джихаду в пустыне Сахара присоединиться крайне сложно, хотя бы из-за ее отдаленности и отсутствия выхода к океану. Соответственно, мусульманин, живущий в Мали, может уехать на другой фронт джихада, лишь убедившись, что не имеет никакой возможности участвовать в джихаде непосредственно у себя дома. Понимаете, братья?
– Еще как понимаем, Оскар! – по голосу Арсена было понятно, что туарег начинает сердиться.
– Хвала Аллаху! И вот еще одна проблема – это те мусульмане, которые уже подсознательно решили для себя не участвовать ни в каком джихаде… Они ищут изъяны, которые не позволяют им примкнуть к моджахедам здесь. И ничего не делают вообще! Якобы им мешает заговор Запада, чтобы не играть на руку «всемирному правительству». Но если у вас нет духа, не обманывайте себя, не ждите годами появления духовного подъема – отправляйтесь туда, где вы можете быть полезны для джихада. Имейте в виду, что трудности будут в любом месте, ведь недаром джихад называется джихадом, и это то, о чем говорит нам Аллах, велик он и славен. Я знаю, Эмиль, ты мечтаешь поехать в далекий Китай, чтобы бороться против угнетения мусульман в Восточном Туркестане, но уверяю вас, братья, в самом скором времени…
– Оскар, мы устали ждать! – перебил его Арсен.
– Да, мы очень устали ждать! – эхом повторил Эмиль.
– В самое ближайшее время, братья, у вас и здесь будет дел по горло. Возможно, скоро мы с вами станем шахидами. Вы ведь готовы погибнуть за веру?
– Мы можем выступить на путь боевого джихада прямо сейчас, – объявил Арсен торжественно.
– Давно готовы! – добавил Эмиль. – Аллахом клянусь! Только расскажи, какой у тебя план.
– Братья! Прямо сейчас не надо. Ждите команды. Аллаху акбар! – заключил Оскар и стал подниматься с ковра.
Кто-то изо всей мочи пинал входную дверь в отель.
– Так бесцеремонно долбить в двери может только хозяин, – пробормотал Оскар, – наверное, верблюда на бедуинскую свадьбу привез.
