Тени Мали полностью

Утром они отправились в мятежную провинцию Дарфур. Маленький самолет, на этот раз зафрахтованный у Пакистана, был битком. Стюарды черные, бородатые, мрачные. Бакст и Нильс, рассчитывавшие на доброжелательный сервис и грузинское вино, весь полет тяжело вздыхали. На разбитой посадочной полосе в клубах белой пыли просматривались ряды штурмовиков Миг-29.

В резиденцию губернатора беспокойного штата их повезли на пикапах с пулеметами. За гигантскими каменными стенами, окутанными проволокой с электрическим током, по тенистому саду гуляли животные. Анри разглядел под диковинным кактусом огромную черепаху. Мимо прошла тонконогая газель. Нильс погнался за павлином, намереваясь вырвать цветастое перо, а потом окунул разгоряченную голову в воду фонтана. «Это и есть знаменитая горячая точка в Дарфуре?» – спросил Бакст у сидевшего на дереве пучеглазого лемура. И тут их пригласили на завтрак. В прохладном зале в сверкающей посуде томились: вареная козлятина, жареные цыплята, протертая гороховая каша, свежая зелень и фруктовый сок – в тазах со льдом. Анри ограничился творогом и чаем с вареньем из роз – для восьми утра достаточно. Нильс и Бакст выпили по паре десятков бутылочек сока. Губернатор – седой старец в белых одеяниях, шелковой чалме, золотых очках Cartier и тапочках из леопарда – рассказал Анри, что «боевая авиация против мирного населения почти не применяется, криминальная ситуация показывает положительную динамику». После интервью какой-то чиновник в белой шапочке, золотых очках и тапочках из хищного зверя потянул их в сторону. Анри разглядел на загорелом лице рыжие усы – нехарактерные для жителей Судана. «Вообще-то я гасконец из Гаронны. Верхние Пиренеи, знаете?» – «Конечно, но что вы здесь делаете?» – «Веду дела одной французской фирмы вот уже двадцать один год и три месяца». Гасконец завел их в роскошный кабинет в другом крыле дворца. «До отлета вашего самолета еще пара часов, и я предупредил губернатора, что лично займусь соотечественниками». – «Нам бы планы города поснимать, у нас репортаж горит», – протянул Анри, начиная догадываться, что им не позволят снять ни одного кадра воюющего штата. «Вчера утром повстанцы на мотоциклах застрелили трех солдат прямо за воротами резиденции. К чему нам эти хлопоты?» – и человек из Гаскони достал из лакированного шкафа литровую бутылку абсента…

На следующие сутки они вернулись в столицу Судана и ближе к вечеру оказались в престижном районе, где у ворот частной виллы их встретил Назар – хозяин небольшой авиакомпании (без названия), специализировавшейся на доставке грузов в самые опасные места Африки. Его отец, африканский революционер, в молодости женился на дочери белорусского партизана, и высокий, дородный, черный, как баклажан, Назар считал себя белорусом. Анри с важностью заявил, что его интересует Усама бен Ладен, живший на вилле по соседству в девяностые. Назар бесхитростно ответил, что в те годы служил срочную армейскую службу в советской Белоруссии и ничего интересного о «террористе номер один» сообщить, увы, не может. Съемочная группа начала собирать разложенную для интервью телевизионную аппаратуру. «Так, стоп, ребята, это как-то совсем не по-белорусски», – произнес африканский летчик с чувством. Он повернул задвижку на стене гостиной, и книжная полка отъехала в сторону. За потайной дверью блеснули литровые бутылки шведской водки «Абсолют». «Говорят, у вас тут шариатская полиция не дремлет», – осторожно уточнил Бакст. «Это да, за год трижды ко мне врывались. И каждый раз эти проныры находили водку в новом тайнике, – рассмеялся Назар. – Подозреваю, кто-то из моих слуг доносит». – «Как это было? – заинтересовался Бакст. – Ну, как действует шариатская полиция?» – «Они всегда в черных одеждах и черных масках, как японские ниндзя, – ответил Назар. – Перепрыгивают через высокий каменный забор и врываются сразу в дом». – «И что потом?» – «Потом меня дважды били палками на площади перед толпой зевак. Очень больно, признаюсь». – «А в третий раз?» – «А в третий раз мне удалось выяснить, что и у шариатской полиции существует коррупция. Слава богу…»

Анри спустился на гостиничную кухню. Растрепанный Нильс, высунув язык, резал на длинном металлическом столе крупные апельсины. Бакст колдовал над огромной, булькающей на плите кастрюлей. Из посудины торчал змеевик. «Как они только умудрились его к ней присобачить? Мастера! Bordel de merde». Можно было вспылить и накричать. Но ведь все равно напьются, так лучше уж в отеле под его присмотром, а не на пенной вечеринке в закоулках опасного города. Бакст снимал телевизионную картинку хорошо в любом состоянии, а трезвым – просто прекрасно, да и к Нильсу претензий не было. Иногда маленький очкарик еле говорил на съемках, но звук на камере был записан качественно.

– Кислым пивом воняет даже на улице, – Анри неодобрительно покачал головой. – Наши десантники прибегут с базы.

– Рано им прибегать, не готово еще, – деловито заметил Бакст.

– И как вам удалось поладить с Оскаром?