Прекрасный актерский ансамбль, открытие новых звезд, нестандартное прочтение классической комедии, оригинальная работа художника А.Д. Боровского – этого ли недостаточно, чтобы объявить постановку хитом сезона? И, как следствие, привлечь к театру новых зрителей? И, тоже как следствие, представить в 2002 году кандидатуру исполнителя одной из главных ролей Юрия Соломина на Государственную премию России, а сам спектакль и все того же Соломина номинировать на театральную премию «Золотая маска»? Так получилось, что, несмотря на интересные работы молодых актеров, занятых в «Горе от ума», все-таки именно роль Фамусова (Соломина) оказалась тогда самой свежей, самой неординарной, самой яркой. И, как ни странно, самой центральной.
Чтобы подтвердить это свое впечатление, через год я еще раз пошла на ту же постановку. Все осталось на своих местах: так же переполнен был зал, так же хорош спектакль и интересны трактовки образов… Хотя кое-что в спектакле (живой ведь организм) изменилось: непостижимым образом за короткий срок он приобрел легкий, но все же налет академичности. А может, тому причина – сами стены академического театра? Больше свои ощущения я проверкам не подвергала, но достаточно сказать, что спектакль игрался на той же сцене и в 2019 году: он все так же пользовался успехом у публики и каждый раз на сцену выходил неизменный Фамусов-Соломин.
Тогда, в 2002 году, вышагивая вслед за провожатым по длинным-предлинным и для непосвященного человека запутанным коридорам Малого театра на встречу с Соломиным, я автоматически отмечала царящий везде порядок и чистоту. А войдя в кабинет художественного руководителя театра, и вовсе восхитилась интерьером, старинными часами, лепниной…
– Юрий Мефодьевич, – говорю, – у вас здесь такое великолепие, такие длинные коридоры, такое огромное хозяйство! Как театр в нынешних условиях выживает?
– Вот так и выживает!
– ?
– За счет традиций. В нашем доме, а это наш дом, традиционно берегут все, что было сюда принесено или подарено, или куплено 200 лет назад. Вы могли убедиться, как мы это все сохраняем.
– Только за счет того, чтобы сохранять, можно ли в сегодняшнее время выжить?
– Если речь о том, что мы и поныне сохраняем творческие традиции Малого театра и стараемся играть классику без неоправданных, хотя и эффектных трюков и новомодных приемов, то это действительно так и есть. Кто-то ведь должен заниматься сохранением традиций! И даже если пьеса классическая, но на актуальную сегодня тему и напоминает наши сегодняшние будни, мы играем ее тоже по школе Малого театра. Так, как если бы она ставилась тогда. Никогда не держим кукиш в кармане. Тот, кто хочет понять, обязательно поймет.
А если Вы спрашиваете, можно ли существовать на те дотации, которые театр получает… я считаю, что все было бы возможно, если бы дотации давались вовремя и если бы те люди, от которых это зависит, относились к своей работе ответственно. И тогда мы могли бы свои расходы планировать. А сейчас у нас 2002 год и третий месяц задержка с финансированием. Нам говорят: «Понимаете, мы стали работать по-новому…» Но мы-то работаем по-старому. Если мы так долго будем репетировать каждый очередной спектакль, то вылетим в трубу.
– В вашем театре актеры, как правило, играют долго. Вспомнить хотя бы Яблочкину, Гоголеву, Анненкова… Они играли, играли и все никак не наигрывались. Я разговаривала с Николаем Александровичем Анненковым накануне его 100-летия. Когда договаривалась о встрече по телефону, голос у него был такой потухший, что я подумала: все это грустный обман, ни в каких спектаклях он уже играть не может. А когда пришла к нему домой, он передо мной разыграл такие сцены, голос его так рокотал, такую обрел звучность! Интонации, модуляции, тембровые оттенки – все опять стало очень знакомым и… характерным для романтической актерской школы. Он пел мне арии, читал стихи, проигрывал сценки. Словом, я поняла: ему ничего не нужно, только играть. Неужели актер никогда не устает от своей работы?
– О какой можно говорить усталости в работе творческой?! В театре нужно играть долго. А Вы знаете, насколько артист раним, насколько он наивен, насколько он по-детски доверчив во взаимоотношениях с другими людьми? Да, в нашем театре актеры играют долго, и это замечательно. Вот Анненков 100 лет отметил на сцене. Шестого апреля будем отмечать 90-летие Евгения Валериановича Самойлова (годы жизни 1912–2006. –
– Известно, что именно Самойлову будет вручена премия «Золотая маска» в номинации «За честь и достоинство».
– Слава Богу, что догадались. Анненков, к сожалению, не получил. А Татьяна Александровна Еремеева, а Татьяна Петровна Панкова и еще, и еще… Они никогда не говорят: «Ой, я себя плохо чувствую, ой, я сегодня играть не могу!» В театр приходят всегда в форме. И только потом, когда они уходят, мы понимаем, что человек болен был.
– Это как бы в русской театральной традиции…
– Да. И это хорошо.
– По Станиславскому, в актерском искусстве наиболее сложными становятся сотый, трехсотый и пятисотый спектакли. Вы успели на себе это испытать?
