– Не люблю я и газет. Бывая в Москве, я время от времени просматриваю «Русские ведомости», но и их регулярно не читаю. А знаете почему? Не терплю я начальственного тона газет. Берешь, к примеру, какую – нибудь газету и встречаешь в ней статью, которая излагает известные взгляды по известному вопросу, но с такой уверенностью в собственной непогрешимости, словно только эти взгляды самые правильные. По тому же вопросу в другой газете видишь статью, высказывающую совершенно противоположные взгляды, но абсолютно с той же самоуверенностью. Берешь третью газету, там встречаешь третьи взгляды и т. д. Хотя, в сущности, лишь одна из газет права, а может быть, и ни одна не права, а прав некий господин, который ещё не высказал в печати своего мнения по этому вопросу. Зачем же тогда этот начальственный тон, который только сеет ненависть между людьми?..
Меня разобрал смех при этой «головомойке» газетчикам, и я поспешил признаться, что хотя я сейчас и чиновник, но постоянная моя профессия – журналистика. Толстой очень мило засмеялся и сказал:
– Тогда помните, когда приметесь за журналистику, что не следует говорить с папской непогрешимостью по вопросам социальным и политическим. Один Бог знает, кто когда – нибудь будет прав по этим вопросам. Незачем, следовательно, «копья ломать»… Разумеется, вы должны писать и говорить то, в чём вы искренне убеждены, но никогда не доказывайте свою правоту начальственным тоном. А главное, старайтесь вносить сколь можно больше любви и справедливости в отношениях между людьми. Только в этом отношении не бойтесь, что ошибетесь, даже если переборщите со своим тоном…
– Владимир Яковлевич, будете продолжать поиск интервью? Или работа для Вас завершена?
– На нынешнем этапе – да, завершена. Но я всегда о ней помню. Потому что наверняка до дна не дошёл, а собрал 50 процентов, может, 70 процентов того, что существует. Однако сегодня нужна совершенно новая методика обследования газет и журналов, методика компьютерного века. К счастью, уже почти разобраны папки с вырезками из иностранных газет, хранящиеся в Государственном музее Л.Н. Толстого. Эти вырезки собирали ещё при жизни Толстого его секретари и Софья Андреевна. Я хочу с помощью этих материалов кое – что проверить, может быть, и найти какие – то зацепки для дальнейшей работы.
– Значит, книгу пока не собираетесь издавать?
– Отчего же? Вторая книга – о зарубежных интервью – уже почти готова. В первой было тридцать листов, во второй – около пятнадцати. Когда я найду издателя, который бы так же горел этой идеей, как я, с его помощью либо соединю их вместе, либо опубликую отдельный сборник «Толстой разговаривает с миром». Пока это кажется утопией, впрочем, как и многие проекты в области филологии. У меня такое ощущение, что, держа до востребования эти зарубежные интервью, я, что называется, сижу на золоте. И, признаюсь, потому и согласился на наше с Вами, Ирина, интервью, что не хочу неким Кощеем Бессмертным скаредно скрывать от мира эти драгоценности.
<p>Юрий Соломин: «В театре нужно играть долго»</p>В дни, когда в Малом театре идет поставленная Сергеем Женовачем в ноябре 2000 года пьеса Грибоедова «Горе от ума», – сплошные аншлаги.
