Кстати рассказать о ночи, в которую меня прокляли все же пришлось. Как я и предполагала, вопросами меня засыпали еще в ту приснопамятную встречу в директорском кабинете. После того как было принято решение о моем новом распределении на факультет. Строить из себя хорошую девочку мне было не впервой. Только со Снейпом я позволяла себе несколько приоткрыть свои тайные мысли, что он похоже ценил. Но он так же как и Макгонагал думаль обо мне только сквозь призму стереотипа «хорошей девочки». На счет Дамблдора я не была уверенна. За его добро-лукавой улыбочкой мало что можно было распознать, только то, что он сам хотел показать. И не мне тягаться с этим гроссмейстером людских судеб.
Что я делала в коридоре после отбоя? Хотела отнести книги. Не хотелось, чтобы однокурсники видели, что и у кого я брала.
Видели ли нападающего или возможно запомнила какие-либо приметы? Нет, напавший на меня волшебник прятался в тени или возможно воспользовался чарами сокрытия. Я видела только быстно метнувшеюся ко мне тень приблизительно моего роста, но ничего более четкого вспомнить не могу.
Что еще могу вспомнить? Как выронила книги, пытаясь достать палочку и звон битого стекла, а потом короткую вспышку.
И тут Дамблдор как нарочно поднял вопрос с флаконом. Откуда я узнала, что разбилось именно стекло? Как далеко от меня это произошло? Чувствовала ли я сопутствующий этому аромат или что-либо еще? Вопросы посыпались из мерзопакостного старичка как из рога изобилия. И на все их я должна была дать предельно исчерпывающий и правдивый ответ. Меня спасло только то, что никто не задал мне самую страшную для меня сейчас формулировку.
Я боялась даже не признаться в содеянном, а того как после этого посмотрит на меня профессор Снейп. Он точно меня не простит. Такие как он не прощают. Даже несмотря на то, что в целом я не хотела ничего плохого ни для кого. Но мой свежеиспеченный родственник может расценить такой поступок как предательство. И не посмотрит на то что я безмерно его уважаю и дорожу его вниманием. Точно выкинет на улицу как собаченку и ни одно проклятие ему помехой не станет. Я четко отдавала себе отчет в том, что сейчас скорее всего деканом Слизерина руководит чувство преподавательского долга и уязвлённая гордость человека, не сумевшего справиться со сложной головоломкой. Не более. В остальном он ничем не обязан рядовой школьнице.
После того допроса, а ничем другим это я назвать не могу, еще неделю приходила в себя. Все же нервную систему нельзя поддавать таким нагрузкам иначе я действительно скоро заделаюсь ярой психопаткой.
Сквозь приоткрытую дверь доносился гул голосов и перезвон посуды. Меня никто не видел сквозь эту щель, а я могла спокойно наблюдать за происходящим в зале. Смотреть на него из-за спин преподавательского состава было действительно странно. Вся эта феерия красок и радости виделась будто бы со стороны. Как вся моя нынешняя жизнь. Вверху пролетел Почтибезголовый Ник. Он весело рассмеялся и с залихватским кличем нырнул в одно из особенно больших блюд на столе Хафлпаффа. Не ожидавшие этого ученики с возгласами отпрянули в разные стороны, а кое-кто даже упал с лавки.
Я невольно усмехнулась. Жалко, что я не могу быть там, среди всех. Не могу так же весело смеяться, подтрунивая над однокурсниками. Не могу поведать о проведенном лете. Не могу пожаловаться на свои печали. Даже словом перекинуться не с кем. Я здесь среди стольких людей, и я одна. Но не стоит врать себе. Даже находясь по ту сторону двери в прошлом, я всегда была одна. Не случалось как-то со мной веселых дружеских посиделок, откровений или совместных приключений. На Когтевране всегда больше ценили знания и умение их добыть чем дружеское общение. А зная о том, кто мои родственники, ученики и вовсе обходили меня стороной как какую-то парию.
Тут мой блуждающий в воспоминаниях взгляд уткнулся в идеально прямую спину, обтянутую черной мантией. Снейб сидел казалось совсем неподвижно, только иногда подкладывая себе в тарелку одно из рядом стоящих блюд. Он ел молча. Остальные преподаватели буд-то и вовсе забыли о его существовании. Как-то раньше я не обращала особого внимания на взаимоотношения между преподавателями. Но это наблюдение тем не мение немного подняло мне настроение — в своем одиночестве мы были по своему очень похожи.
Началась торжественная часть распределения. Торжественную речь Макгонагалл слушала без интереса, вяло пожевывая тыквенный пирог. Чего я собственно не видела? Но неожиданно слух выхватил имя «Малфой». Я чуть не свалилась со стула. Неужели…
К табурету, высокомерно глядя по сторонам шествовал белобрысый прилизанный мальчишка. После логичного вердикта шляпы, он довольно направился к столу Слизерина, где его уже радостно встречали соученики. Ну надо же, неужели я могла забыть о том, что в отличии от меня для остальных время не останавливалось. Вот и у Нарциссы с Люциусом подрастает смена! А казалось совсем еще недавно качала это мелкое, пускающее пузыри бледное недоразумение на руках. Растут же дети…
