Рука сама собой напряглась, заставляя девчонку уткнуться лицом мне в грудь. Лучше уж так, чем видеть этот невыносимый взгляд. Взяв протянутый Вайсом кусок пергамент, я благодарно кивнул.
— Вы уж не выдавайте меня. — Еще раз попросил Вайс с намеком мне подмигивая и тут же прибавил, заметив мои нахмуренные брови. — Кстати у нас на складе до сих пор хранятся личные вещи госпожи Долохов. Если вы подождете ещё немного я все принесу.
Я только медленно кивнул, буравя нерасторопного целителя пронзительным взглядом. Подобные взгляды всегда действуют на окружающих стимулирующе. Вайс быстро заменил куда-то в сторону подвала.
Элиз продолжала дрожать, но ни один всхлип не сорвался с ее губ. Для меня это было нехорошим знаком. То, что она продолжает удерживать все в себе, ни к чему хорошему не приведет. Рано или поздно это может привести к срыву в самый неподходящий момент. Нужно было что-то предпринять.
Забрав казённую коробку из рук суетящегося целителя, я сразу переместился в одно из немногих приличных заведений на Диагон алее. Сейчас здесь почти не было людей — когда по пути не встречались суетливые школьники, жизнь в этом месте текла размеренно и спокойно.
— Пятьдесят грамм ликера, плов и запечённые овощи. Ещё принеси горячий шоколад. — Бросил я подбежавшему домовику-официанту. Тот торжественно кивнул и умчался выполнять заказ. Элиз всё ещё молчала и продолжала дрожать. Хорошо, что в этом кафе вместо отдельных стульев посетителям предлагались широкие лавки достаточной ширины чтобы уместить двоих, а то сведённые судорогой пальцы Элиз на моей мантии невозможно было разжать.
Принесенную в первую очередь сладкую гадость я почти силком влил девушке в горло. Зная отношение слабого пола к крепкому алкоголю, понадеялся, что на ликер она прореагирует лучше. Но ученица все равно закашлялась. Она все еще продолжала дрожать, но уже не так сильно. Я кивнул домовику, в этот раз приказывая принести столько же коньяка. После второй порции крепкого алкоголя Элиз расплакалась. Как и должно было быть. Свободной рукой я постарался нашарить в кармане успокоительное зелье, которое я предусмотрительно захватил с собой на всякий случай. После того как подопечная выплачется ей нужно будет выпить не меньше двадцати капель.
Оказывается, из меня вышел просто замечательный учитель, с насмешкой подумалось мне. Сижу вот на лавочке, обнимаю малолетнюю особу. Спаиваю ее и намеренно довожу до слез. Видел бы меня сейчас кто из коллег. Надолго бы я после этого задержался в стенах Хогвартся даже с протекцией Дамблдора?
Я стоически терпел и старался не морщиться. После пятнадцати минут этой пытки, мне стало понятно, что больше Поттера, его отпрыска и компашки друзей, мне ненавистны женские слезы. Они подобны стихийному бедствию… Да нет, даже хуже. Во время буйства стихии ты знаешь, что предпринять и как спастись. Здесь же не спасет ничто.
Мне вспомнилось детство. Было несколько раз, что Лили при мне пускала слезу, но повод был пустяковый — что такое разбитая коленка или распоротая об острый сук одежда? Это все легко можно было исправить. Но как унять горе от потери родного человека? Ответа я не знал до сих пор.
— Вы были там в ту ночь? — Тихий вопрос был едва различи. У меня теплилась крохотная надежда, что она не спросит об этом, но видно не судьба.
— Основное мое задание состояло в том, чтобы следить за действиями Дамблдора в школе. В связи с этим я не покидал ее пределы кроме редких вылазок на общие собрания. — Тихо начал я, осторожно подбирая слова. — На них все наши дальнейшие действия согласовывались непосредственно с Ним. Последнее собрание, которое я посетил, состоялось за пять дней до исчезновения Лорда. И после, я школу не покидал. Кто именно из Пожирателей задумал вторжение в Мунго и принимал в этом участие, мне неизвестно. Такого плана не рассматривалось. И до нашего похода, я даже не знал, что такое было. Слишком много событий тогда происходило, чтобы уследить за всеми. Того же Фенрира судили сразу за несколько преступлений. Я лично в этом судилище участия не принимал, поэтому не в курсе подробностей. А в газетах всего не напишут.
Тут я покривил душой. Мне было доподлино известно о всех преступлениях моего собрата по ордену. Но я никак не связывал нападение на Мунго с семьей Долохов. Элиз отстранилась ненадолго и внимательно посмотрела на меня глазами все еще мокрыми от слез, срывающимся голосом сказала:
— Я обязательно узнаю, что произошло в ту ночь. И кто был замешан. Я отомщу каждому из них. Где бы они ни были. Обещаю вам. И если я узнаю, что вы мне сейчас солгали, вы тоже не уйдете от расплаты профессор. Как бы мне ни было горько и плохо от этого. Вы понимаете?
