— Знаешь, Герф, есть такая тонкость… Чем выше по рангу офицер, тем выше его скорость действий — мысленных или других. И время их по отношению к окружающему идет не так быстро, как наше. Ты понимаешь, они могут точно видеть будущее нашей системы и нашей планеты. А раз могут четко видеть дорогу, могут идти четко по ней, не сбиться. Они способны дойти до будущего, довести до него и систему, и порядок. Конечно, если мы помехи им чинить не станем. Но у системы время одно — общее. Это время и офицеров, и рядовых. И чтобы систему не разбить, офицеры ускоряют наши действия, замедляя наше время. А мы их этим тормозим, ускоряя их время…
— Что-то мне это не…
— Так мы время системы регулируем. Кто-то ведет, кто-то следует. Офицеры подобны локомотиву. Но им нужно тянуть целый тяжелый инертный состав — они частично управление утратить могут, когда участки сложные проходить придется. Мы и теперь чуть не под откос идем… Нам только устоять нужно… Но сложно это — во времени устоять. Нужны в пространстве рывки сильные… Без этого нас к обрыву снесет — к обрыву времени. А двигателю мощности не хватает, рывки перебойными стали… Колея у нас прямая сейчас… Но стоит стрелки перевести, мы с этой колеи сойдем — опять к обрыву… И не будет иного пути, как только к концу. Сотрем Ивартэн — потеряем действующую модель будущего, оставим прогресс без тормоза.
— С чего ты взял, что пути иного не будет?
— С того, что уже ничего не будет.
— Помолчи лучше…
— Ты Хантэрхайм не знаешь еще. Но ты должен знать… Офицеры скоростной рывок скоро дадут — смогут замедлить общее время людей по отношению к войне, к этой планете и другому пространству… Не следует сейчас нам их тормозить… Нам от них отстать никак нельзя. Им сил не хватит, если мы сейчас не отдадим им все наши силы. А если мы им мешать будем — запустим временное ускорение — общее для всех нас и нашей системы…
— Черт! Да что это значит?!
— То, что время пойдет быстрее, — наше время. То, что мы, медленнее соображая и медленнее действуя, быстрее разнесем не только чужую технику, но и нашу, не только чужие ледники, но и наши земли… Мы разнесем систему! Не оставим ничего! Ничего, что было у нас! Ни одной жизни!
— Это что, ты мне показатели поднимаешь?
— Нет, Герф… Это — предупреждение. Не делай ничего, что не прогнозируешь точно. Ничего не делай бездумно, без указаний, — Хантэрхайм не простит. Совершишь действие — блокируешь другое действие. Приложишь силу — получишь отдачу. А сделаешь ты это не верно… Пойми… Только офицеры способны верно поступить здесь и сейчас. Их расчеты точны — они четко определяют цели, бьют четко по целям точечными ударами. Они четко определяют ударные точки высшего достижения при низшей силе удара и низшей ударной отдачи. И этот расчет действий и противодействий оптимален — эффект достижим простым методом и почти без потерь. Только мы подо льдом и пламенем ждать их схем, считай, не способны. И чем больше мы им клочья пламени с ледяными осколками в глаза бросать будем, тем больше будем их тормозить. Одно влечет за собой другое… Мы ускоряем ход времени — и набираем обороты.
— Пусть офицеры идут быстрее всего, что вокруг нас. Но мы ж от того, что кругом, не отстаем — идем в ногу.
— Нет, медленнее. Это общую систему мы еще ровно держим. И будем, если офицеры замедление не получат.
— Что ж, выходит, что мы без них?..
— Мы друг с другом сцеплены — их нет без нас, нас без них.
— Верно. Системы нет. А без этой системы нет и никого, и ничего.
— Может, что-то и есть, но что-то другое.
— Прежде люди почти погибли под силой пассивности к окружающему, после — под силой агрессивности к нему. А сейчас у нас что-то среднее — и эту систему сохранить мы обязаны.
— Главное — не разрушить ее ни тем, ни другим…
— При чем здесь это?
— Чем активнее мы во что-то вмешиваемся или не вмешиваемся, тем чаще случаются осложнения. У нас здесь все так же — без лечения больные погибают, но многие препараты становятся ядом при увеличении дозы, проявляются побочные действия… Уверен, что все, о чем мы знаем устроено по одному принципу. Думаю, и все, о чем мы не знаем, подобно тому, что мы знаем. А вообще, думаю, главное, что когда процесс идет, тогда он идет — и с объединением, и с распадом… Конец должен быть, но только конец фрагментарный. Этот общий бесконечный процесс собирает и разъединяет элементы и их фрагменты времени — это проход от одного к одному… От Пустоты к Пустоте. Ты что, Герф?
— Ничего.
— А показатели что-то не очень…
— Нормальные.
— Будь спокойней — не повредит. Мы еще в процессе, так что показатели скоро проверять будут.
Мои показатели запрыгали невпопад… Кажется, начинаю понимать…
— Говорухин, это продолжение испытаний?
