Снова дверь открыла пасть в темноту, снова простерла в свечение фонарей гладкий язык стекшего сплава… Трещит сухой, иссушенный огнем и морозом, воздух —
— Первый взвод — пошел!
Этот сектор объекта
Почти ничего не вижу — в белом свете люди подобны машинам. Ошейник скидывает координаты ментальной активности, огневые позиции помечены на схемах расположений. Карты четкие, графики точные — местность просканирована и просмотрена… Есть наводки с воздуха… Обозначены и огневые точки, и векторы передвижений, и блоки прикрытий… Но мне нужно и обычное зрение — не то ошибка на схеме станет и моей ошибкой… Повторяю единственное — не терять контроль.
Как не силюсь, сообразить ничего не могу. Я перестал понимать, куда мы идем, только стараюсь Лесовского из поля зрения не выпускать. Ведет Айнер — скармливает нашим мозгам бесчисленные данные. Стимуляторы берут нас в руки — мы сконцентрированы до предела. Координаты ментальной активности — цель… Навожусь… спускаю луч. Я стал машиной, и вокруг падают такие же машины… Тихо — никто не кричит…
С такой скоростью могу действовать только на автомате, полностью отключившись от анализа действий. Я не вижу ничего, что происходит за пределами боевых рубежей, но здесь мне видны и пути лучей. Мы стараемся бить коротко и прямо — так луч и по цели с силой бьет, и отражение сильно гасит. Непрерывным потоком управлять сложнее. Если по одной точке бить — луч отражение частично погасит. Будет столкновение — пущенный поток перекроет отраженный. А разбитые потоки нам не слишком страшны. Но перемещенный непрерывный поток — это уже серьезно… Луч будет отражен почти с мощностью спущенного заряда. Тут одной ошибки при расчете преломлений хватит… и уничтожен будет не один враг…
Айнер, как и «защитники», спускает короткие точные разряды с двух рук или режет крестом. А Унхай обращает луч, будто и не бьющий по цели, куда-то за пределы наших установок. Хоть этот проблеск не менее смертоносный, чем мои грубые рубящие рассеки, он вызывает замирание сердца. Сорг сечет по диагонали непрерывным потоком. Под таким ударом ничто не устоит, но это редкая сложная техника. Офицеры ее не часто применяют, чтобы не тратить лишнюю энергию… А мы — просто не можем. Нужна по-настоящему железная рука и разогнанный до предела разум. Сорг не похож на такого человека — тощий он, дохлый какой-то, — кажется, вот-вот свалится. Вся его сила только на самоотверженности — даже самоотречении — и держится… Сейчас он с нами в связке — его к нам на точку поставили. Жду подвоха — стараюсь следить за ним, чтобы успеть перебить луч, если он ошибется или просто вырубится.
Что-то переключилось… мы вдруг выбились из ритмичного шага, сорвались с места. Здесь люди… Айнер рванул вперед… Сорг, пригнувшись, ринулся за ним во мрак. Бегу следом, ориентируюсь только по схеме. Огонь!..
Сияние оборвалось полной темнотой. Сигнала нет — ни от врага, ни от командира… Кто-то упал мне на руки — подхватил его рефлекторно, но не удержал… Его прожженный доспех залил мои руки кипящими пузырями. Перчатки жгут и каменеют… Руки стянуты железной коркой — лихорадочно сдираю ее вместе со спаянными с ней кусками перчаток, вместе с кожей, пока боль еще не начала стучать в висках… Я ничего не вижу, ничего не понимаю… Пробираюсь к стене — она должна быть где-то здесь. Дотрагиваюсь до вертикальной плоскости — она стекает под руками… Это что-то жидкое и холодное — сплавы так не текут, значит — кровь… Я не понимаю, где я… кто и что вокруг меня… На схемах посты, но меня там нет — нигде нет… Не знаю, где я.
— Чисто! Три минуты стоим! «Защитники» берут раненных! Прижженные раны не трогать!
Железные руки взяли мои запястья, но тут же бросили. Призрачный «защитник» отходит куда-то за пределы видимости… Но он должен мне помочь!.. Кожа на ладонях слезает полосами!.. Я так даже на спуск не нажму!.. Протягиваю руки пустоте… Под ногами что-то хлюпает — что-то, в чем вязнут сапоги. Опускаюсь на колено — нет опоры… Плиты хрустнули, как тонкий лед, и просели. Это не плиты… Излучатель не стукнул об пол — под упором что-то зыбкое… Оно тянет вниз — отчаянно, настойчиво — и я поддаюсь… Что-то впилось в мои обожженные руки, разодрало связки, рассекло сухожилия… И что-то внутри, где-то за грудной клеткой, теперь немо воет от боли…
— Герф!
— Черт… Влад, ты здесь!..
