Ей было двадцать пять лет. Лишившись в восьмилетнем возрасте отца, Джейн была отдана матерью на воспитание Ее Величеству, являющейся дальней родственницей, а сама покойная герцогиня вышла замуж, но более детей не рожала, поэтому Джейн повезло избежать семейных дрязг и ссор во имя получения наследства. При дворе вермиту Кантер научили жеманству, кокетству, пустословию, но в то же время дали ей прекрасное образование. Она, если верить ее словам, отлично фехтовала и ездила верхом, но совсем не умела стрелять, и потому не получила воинский титул. В четырнадцать лет она стала оруженосицей королевы, хотя это звание давным давно устарело, но осталось формальностью, а в восемнадцать едва не стала жертвой покушения и потеряла мать. Отчим уехал куда-то в лихие края, вроде Лиравии, а может и вовсе на иной континент — один из тех, о коих было принято разговаривать испуганным шепотом. И в двадцать четыре года Джейн вернулась в замок на короткое время — чтобы выгнать старых вороватых слуг, и нанять новых, с виду честных.
— Я не знаю, что вам сказал обо мне король, моя дорогая, — резко сказала она, посмотрев прямо на ошеломленную рассказом Мию, — но я могу поведать о его похождениях намного больше. Но не стану. Назову лишь истинную причину своего мятежа. Это чудовище убило мою любимую троюродную тетю. Единственного доброго ко мне человека.
И тут же затихла, тяжело дыша. Прежде бледные щеки порозовели, заблестели глаза, а потом Джейн закрыла лицо унизанными перстнями пальцами и бесшумно зарыдала, сотрясаясь всем телом. Смотреть безучастно на такое лютое отчаяние мог только глухой, слепой и бессердечный человек.
— Король Базиль Алисон отравил бедную тетушку Меган, — Джейн опустила руки, и Мия увидела ее заплаканное покрасневшее лицо. — И выставил все как внезапную болезнь, сейчас ведь изредка водится лихорадка… Я не могу терпеть такую несправедливость, хоть бы даже король приказал арестовать меня и бросить в тюрьму.
— Этого не случится! — попыталась то ли урезонить ее, то ли утешить себя Мия. — Его Величество милостив и добр.
— Ах, не надо лжи, дорогая, — отмахнулась Джейн. — Впрочем, я не имею намерений переубеждать вас и ссориться с вами, ведь скоро праздник.
Да, Новый год должен был наступить через месяц, и герцогиня любезно предложила своим гостьям отметить его с ней. Мия думала, что Эдит захочет отказаться, но та не имела ничего против, а Шанталь и подавно — разумеется, для каких-то своих тайных выгод. Но в любом случае им всем требовался отдых и праздничное пиршество после опасных приключений и изнурительных путешествий.
Ближайшие несколько недель пролетели настолько мирно, спокойно и весело, что Мия не могла вспомнить о подобных даже из приютской жизни. Слуги украшали замок, развешивая еловые ветки, красные ленты, топили камины и пересчитывали запасы для праздников, а хозяйка замка и ее гостьи делали все то, что хотели, предаваясь праздным утехам. Если, конечно, Шанталь не успела совершить какую-нибудь хитрую каверзу, впрочем, Мия не хотела следить за ней.
Больше всего девушку мучил вопрос о том, что делать с Джейн. Невозможно травить ядом доброго и гостеприимного человека — особенно, если никакого яда у них с Эдит так и не появилось. Значит, нужно уговорить прекрасную гордую северянку сдаться на милость короля и отказаться от мятежных планов, но уже после праздника.
Вечером тридцатого дня шестого месяца Золотой Сестры четыре женщины уселись в Большой зале празднично накрытым столом. Симпатичные молодые лютнисты играли чудесную музыку, красное подогретое вино со специями было отменным, а зажаренный поросенок и сочные овощи, и теплый хлеб, и много другой прекрасной еды.
Четыре бокала звонко соприкоснулись стеклянными боками, четыре женщины нестройным хором поздравили друг друга, и пир, сопровождаемый душевными разговорами, продолжался. Под конец веселья графиня уснула за столом, сложив на столе руки и уткнувшись в них лицом, а Эдит обнялась с Шанталь Матиа и они пели вдвоем веселую и старую застольную песню, которую раньше знали и марентийцы и томиранцы. Когда еще не было вражды… Наверное, она — единственное звено, связывающее две страны сейчас.
Немного подумав, Мия допила вино в своем бокале и присоединилась к ним, стараясь петь не слишком фальшиво. Огонь в камине запылал ярче, а стоило ей моргнуть и возле камина появился Марениус. Ночь — его время.
— Я возьму свое, — сказал Владыка Темного Царства, и глухо засмеялся. — Пойдем со мной, Мия Мелтон.
— Извольте пойти к своим эс-сен-там!
Спьяну заплетался язык и рябило в глазах, однако это не помешало Мие взмахнуть рукой и щелкнуть пальцами, посылая в злодея огненный шар. Красное из ее ладони столкнулось с рыжим из камина, Марениус вспыхнул синим пламенем, зашипел и исчез. А у Мии неожиданно поплыл под ногами пол, словно она оказалась на корабле. Удар об пол смягчил ковер, но подняться все же не удалось — глаза черной пеленой застил пьяный сон.
