Прежде, чем Марениус молча растворился в темноте, Анна успела заметить жуткие ожоги на его лице и руках. Прикосновения иконы ранили его, а молитва не тронула — интересно, почему? Часто ли наказывала сыночка божественная матушка? Усмехнувшись своим странным мыслям, Анна поежилась от холода — она замерзала. Это не страшно: лучше продрогнуть зимней ночью в выстывшей комнате, чем сгореть в пламени Темного Царства.
Из угла комнаты неспешно вышел Ангел и потерся о ногу хозяйки шерстяным бочком. За последние месяцы из маленького пушистого облачка он стал подростком, но не стал из белого полосатым, как ожидалось поначалу.
− Мяу, − важно изрек кот.
− Здравствуй, дорогой. Не взял нас с тобой опять этот злодей.
Ангел сощурил ярко-зеленые глаза, зорко глядя на противоположную стену, зашипел и выгнул спину, прежде чем кинуться на невидимого врага с грозным мяуканьем. Кого это он там поймал?! Сжимая подсвечник, Анна метнулась следом, но перед ней оставалась прежняя темная пустота, а Ангел храбро и самоотверженно сражался с невидимой нечистью. Слегка уставшая от ночных кошмарных приключений кардиналисса уже подумывала сходить за святой водой: если не прогнать некую коварную зверюгу, то хотя бы вразумить заигравшегося кота.
Словно почувствовав ее намерения, Ангел остановился, протяжно мяукнул и, посмотрев на хозяйку добрыми грустными глазами, отправился обратно в свой угол.
Остаток ночи прошел без происшествий, но до утра Анна не сомкнула глаз. А день прошел в привычных делах и хлопотах: недавнее празднование нового года — не повод отлынивать от кардинальских обязанностей. Но следующей ночью, когда она, вернувшись из дворца, поужинав и задув свечи, легла в постель, гости не заставили себя долго ждать.
На сей раз явились эссенты.
Проклятые прислужники и прислужницы Марениуса шептали из темноты страшные вещи о том, на что способна кардиналисса ради достижения целей, затаившихся в глубине ее прогнившей души. О том, что именно она предложила прежней королеве отправить на казнь Лисет Матиа, а потом надавила на свою покойную двоюродную сестру Изабель Вион, заставляя смириться с этим. Ведь эти две женщины были подругами, но что значит прихоть сестры в сравнении с безопасностью страны и королевы?
Лисет замыслила заговор, спевшись с лиравийскими наемниками, и была наказана, а Изабель возненавидела кузину. И после ее смерти ничего не оставалось сделать, кроме как удочерить Раймонду, а не передавать бедняжку на воспитание другим Балмонтам. Впрочем, те с легкостью воспитали бы из нее изнеженную и капризную неаниту, не поднимавшую тяжелее пера, а так девочка окончила Академию Рыцарей и сделала военную карьеру, несмотря на все свои промахи.
Вот так и вышло. Матери дружили, а дочки готовы разорвать одна другой глотки голыми руками. И во всем этом вина Анны, в миру называвшейся Арин Балмонт.
− Убийца! — кричали из тьмы голоса невидимых тварей.
− Зараза марентийского духовенства! — шипело совсем рядом.
− Похоть, грязь, гнусь — вот, из чего сделана твоя жалкая душонка! Ты хотела мужа своей кузины, мразь! — старческим скрипом вещали с потолка, видимо у эссента оказались цепкие лапки. — Ты недостойна зваться святой, так отринь же это звание! Откажись от сана!
− Иначе мы съедим тебя, Анна!
− Сожрем, ахаха… Заживо!
− Я откушу тебе ухо и вырву глаз!
Анна лежала, слушая ужасные речи, будто завороженная, будто ей не пятый десяток, а лишь второй, будто она — маленькая девочка, замершая под одеялом и дрожащая от ледяного ужаса. Но следовало помнить лучше любой молитвы: она — взрослая и влиятельная женщина, способная вскочить, взять трость и отбиться от чересчур болтливых служек Марениуса. Так она и сделала.
Эссенты невидимы в темноте, но вполне материальны. Так что Анна не поскупилась на сильные удары по прозрачным спинам и головам. Зато голоса скоро стихли, что, однако, не прибавило кардиналиссе уверенности в себе, и она лежала до рассвета с зажженными свечами, а когда те гасла, вставала и зажигала новые.
Если Марениус так обезумел, что посмел прийти к ней с целью убийства, то пора обратиться к Сестрам, одна из которых приходится ему матерью. Недавно комната Памяти была затоплена и обуглена — это ей дали знак, что пора собирать Хранительниц и объединять две слабые страны в одну сильную Марентию. Она пыталась, только все пошло прахом — эти самые Хранительницы оказались великими мастерицами сбегать или попадать в неприятности. А ждать, пока Раймонда притащит с собой девицу Мелтон, нет времени.
Утром с тяжелым сердцем кардиналисса приехала во дворец и сразу же направилась в комнату Памяти. Несчастное оскверненное святилище успели обновить, но даже новые драпировки и сухой пол не убирали воспоминаний. Очень медленно, не сводя глаз с большой иконы Святых Сестер, Анна подошла к ней и, протянув руку к золоченой раме, тихо вымолвила:
